Чтение онлайн

В апреле-мае 1945 года генерал Клей, возможно, действительно не знал об этой директиве. Но, как подтверждают документы, прошло немного времени, он изучил ее, и его реакция была негативной. Через несколько месяцев он вылетел в Вашингтон с явным намерением в интересах немецких промышленников «смягчить» эту директиву. И ему это удалось. В июле 1947 года, когда «холодная война» была в разгаре, Объединенный комитет начальников штабов разработал новую директиву JCS № 1779, которая имела мало общего со старой, а тем более с Потсдамскими соглашениями.

В сентябре 1947 года по поводу этой директивы состоялся обмен письмами между генералом Клеем и маршалом Соколовским. В письме генералу Клею от 27 сентября маршал Соколовский указал, что эта новая директива не соответствует Потсдамским решениям, ибо она по существу не рассматривает Германию как единое экономическое и политическое целое, неверно трактует цели оккупации, в ней слабо говорится о демилитаризации Германии, она ограничивает изъятие репарационных платежей только с немецких предприятий и ничего не говорит об иностранном капитале. Предлагая перевезти перемещенных лиц в другие страны, директива и в этом вопросе нарушает Потсдамские решения.

В своем ответе маршалу Соколовскому генерал Клей ответил, что советская делегация в КС постоянно препятствовала объединению Германии, поэтому стало невозможным образование единого германского правительства. Потсдамские соглашения гарантировали свободную деятельность всем демократическим партиям, но в советской зоне произошло слияние КПГ и СДПГ в условиях, когда рядовые социал-демократы не имели возможности выразить свою волю, это тоже нарушение Потсдамских постановлений. В Потсдаме никто не предполагал поддержку лишь одной партии, но в советской зоне именно так и произошло. Советские власти нарушили Потсдамские соглашения по репарационному вопросу, потому что они приняли в своей зоне такую напряженную программу за счет изъятия капитального оборудования и текущей продукции, что стало невозможно поддерживать средний жизненный уровень немецкого народа, предусмотренный в Потсдаме.

Советские военные власти в своей зоне создали крупные советские корпорации, что является также нарушением договоренностей в Потсдаме. Чрезмерные репарации Советского Союза в его зоне негативно влияют на экономическую самостоятельность немецкого народа. Даже в настоящее время, два года после завершения войны, советские власти не представляют сведений о размерах репарационных изъятий и не разрешают инспекций военных заводов. Уже один этот факт иллюстрирует, почему невозможно создать четырехстороннее правительство. Что же касается репатриации советских граждан, то Клей напомнил, что американские власти передали Советскому Союзу тех граждан, которые сражались на стороне вермахта, но американцы не будут насильно депортировать тех, кто не признает себя советским гражданином.

В заключении генерал Клей писал: «Я не ответил подробно на Вашу критику директивы, которую я получил от моего правительства, так как я считаю, что этот вопрос не лежит в сфере Вашей или моей компетенции».

В июне 1948 года между оккупационными властями западных держав и Советского Союза состоялся обмен мнениями по поводу сепаратного проведения в западных зонах денежной реформы. В письме от 20 июня 1948 года начальнику британской военной администрации генералу Робертсону маршал Соколовский упрекнул его, что в Карлсхорсте получено официальное уведомление о денежной реформе 18 июня лишь за несколько часов до ее проведения. Он не согласился с утверждением Робертсона о том, что проведение денежной реформы было вызвано плохим состоянием экономики в британской зоне. Соколовский напомнил, что в Контрольном совете был согласован принцип проведения общегерманской денежной реформы и предупредил, что меры западных держав вынуждают СВАГ оградить интересы немецкого населения и экономики в советской зоне. Вместе с тем Соколовский выразил удовлетворение заверением Робертсона в том, что британский сектор Берлина остается вне сферы действия денежной реформы.

В ответном письме от 21 июня 1948 года Робертсон высказал несогласие с утверждением Соколовского, будто Большой Берлин является частью советской зоны. Соглашение о Берлине, сообщил он, имеет самостоятельный характер, по которому все имеют одинаковые права. На следующий день Соколовский сообщил Робертсону о своем решении провести денежную реформу в советской зоне и в Большом Берлине и выразил надежду, что власти британского сектора города не будут создавать трудностей. 19 июня 1948 года, на следующий день после проведения денежной реформы в западных зонах, советские власти с целью защиты советской зоны на демаркационной линии приняли меры по временному ограничению передвижения немецкого населения. Эти меры вызвали протест западных держав. Робертсон, например, заявил, что эти меры рассчитаны на защиту валюты. В связи с окончанием обмена старых денежных знаков в советской зоне на новые СВАГ 29 июня распорядилась возобновить передвижение немецкого населения [347] .

Разумеется, меры советских властей имели не только экономическую подоплеку. Они не могли бы быть приняты, если бы существовали нормальные политические взаимоотношения между западными державами и Советским Союзом и если бы им удалось прийти к единому пониманию политики в отношении Германии. Вместе с тем, эти меры порождали новые шаги к обострению разногласий между бывшими союзниками и создавали новые трудности в решении германского вопроса.

Экономические, а, стало быть, и политические последствия денежной реформы, осуществленной тогда в обеих частях разделенной Германии, были далеко неодинаковыми. Если в западных зонах после ее проведения условия жизни населения заметно улучшились и началось знаменитое экономическое чудо, то в советской зоне немцы по-прежнему испытывали острую нужду в продовольственном снабжении и в промышленных товарах. Личных автомашин в то время не было вообще, а в западных зонах их тоже насчитывалось немного. Однако было заметно, что с каждым последующим годом положение резко менялось в пользу западных зон. Так, в 1950 году на 50 млн. западных немцев приходилось более 219 тысяч автомашин, а в ГДР на 18 млн. населения — всего 7 200 автомашин.

Естественное раздражение у руководителей западных держав вызывало развитие «социалистических тенденций» в общественной жизни советской зоны, активно поощряемых со стороны Советской военной администрации. Они не всегда безосновательно усматривали в них нарушения Потсдамских договоренностей. Полковник Тюльпанов рассказал об одной из встреч с офицером Управления информации американской военной администрации в Германии. Во время подготовки народных конгрессов этот офицер заявил: «Усилия Ваши и Ульбрихта с народным конгрессом ни к чему не приведут. Хотя вы и обладаете сейчас атомной бомбой, но мы никогда не допустим, чтобы в Европе существовала социалистическая Германия или какая-либо ее часть». Далее Тюльпанов вспоминает, что когда он доложил об этом разговоре тогдашнему Главноначальствующему СВАГ генералу В.И. Чуйкову, то его комментарий был кратким, но довольно четким» [348] .

Мера СВАГ по ограничению поступления в советскую зону печатных изданий из западных зон в августе 1948 года также вызывала протест союзных военных администраций. В частности, в письме генерала Хейса генералу Дратвину от 18 августа 1948 года утверждалось, что эта мера представляет собой нарушение Потсдамских соглашений и возрождает систему контроля, которая в Германии существовала на протяжении 12 лет [349] .

В 1948 году обострилась обстановка вокруг проблемы о возвращении советских детей, находившихся в различных детских учреждениях западных зон. Советские власти настаивали на немедленном розыске и возвращении всех детей. Западные представители требовали веских доказательств того, что родители этих детей действительно являются советскими гражданами.

На обстановке в советской оккупационной зоне с 1948 года негативно сказались и политические разногласия между КПСС и компартией Югославии. Советские власти стали создавать трудности в работе Югославской военной миссии, которая находилась в Берлине по приглашению всех союзников. Более того, они втягивали в эту авантюру и немцев. В декабре 1949 года, когда уже существовала ГДР и она нуждалась в признании со стороны других государств, в т. ч. и Югославии, тем не менее, немецкая полиция требовала, чтобы эта миссия покинула Берлин.

Объектом политической спекуляции между Советским Союзом и западными державами стала проблема реституции из западных зон Германии Советскому Союзу его имущества, вывезенного фашистскими оккупантами. В одном из писем маршала Соколовского генералу Клею от 5 марта 1949 года отмечается, что западные державы на протяжении трех лет задерживают значительную часть советского имущества, приостановили деятельность советской миссии и используют реституцию для давления на СССР, чтобы заставить его признать реальность раскола Германии. Тем самым западные державы, по мнению Соколовского, игнорируют национальные чувства советского народа и причиняют материальный ущерб Советскому Союзу.