Чтение онлайн

Назначенный американцами обер-бургомистром Кельна К.Аденауэр рассказывал, что, когда он обратился к американскому командующему выделить для населения продовольствие из запасов американской армии, то такую «посильную помощь» он получил. «Человеческие отношения с американскими офицерами, с которыми мне пришлось работать, — писал в своих мемуарах Аденауэр, — были по-настоящему хорошими… Все американцы, с которыми мне пришлось иметь дело, были толковыми и понятливыми людьми, и мы быстро сработались».

21 июня 1945 года в соответствии с договоренностью американцы покинули Кельн, и их место заняли англичане. Аденауэр рассказывал, что он часто конфликтовал с ними, жаловался, что англичане плохо относились к немецкому населению. Антисоциалисту Аденауэру не понравилось, что после того как в июле 1945 года на выборах в Англии победили лейбористы, британские оккупационные власти установили контакт с немецкими социал-демократами и в своей политике опирались на них.

Начальник военной администрации Кельна майор Прайер заявил, что задача его администрации состоит в том, чтобы «перевоспитать» Германию. «…Остается фактом, — говорил он, — что на протяжении двенадцати лет Германия открыто поддерживала систематическое ограбление Европы и охотно участвовала в нем. За действия правительства страны в конце концов отвечает нация, которая длительное время терпит такое правительство. Чтобы пробудить и развить в немцах чувство такой демократической ответственности, я передаю сегодня кельнскому муниципальному совету обязанности и права, которыми он пользовался ранее по Веймарской конституции, при сохранении однако моей абсолютной власти как начальника военной администрации» [320] .

Структура французской военной администрации на июнь 1945 года была такова: под французским управлением находилась провинция Баден и юго-западная часть провинции Вюртенберг. Во главе военной администрации провинции стоял генерал-губернатор с аппаратом 25–30 человек. В городах и районных центрах французские власти имели по 5–8 офицеров с обслуживающим персоналом. Общее руководство аппаратом военной администрации осуществляла Центральная комиссия по делам Германии во главе с бригадным генералом Кельтцем при начальнике штаба полковнике Марти. В составе комиссии работали 200 офицеров. Она была создана в ноябре 1944 года и выполняла следующие функции: назначала обербургомистров и бургомистров из бывших немецких чиновников, утверждала состав служащих бургомистра; создавала вспомогательную полицию; издавала для немцев бюллетени и вела радиопередачи из Штутгарта; издавала постановления и приказы, регламентирующие жизнь населения; утверждала продовольственные нормы и контролировала снабжение населения; с помощью бургомистра осуществляла учёт населения; устанавливала охрану предприятий.

Рассказывая о невероятно трудных днях после капитуляции Германии, живший в то время в оккупированном французами г. Людвигсхафене будущий канцлер Германии Г. Коль вспоминал, что «это был период французской оккупации, который ныне невозможно себе представить. Это был период, когда Шарль де Голль ещё мечтал о том, чтобы Франция сохранила за собой левый берег Рейна» [321] . Среди французов в те первые послевоенные годы была в ходу злобная острота, которую позже любил повторять Вилли Брандт: «Мы так любим Германию, что рады тому, что она представлена не единственным числом».

В первые месяцы оккупации американские и советские оккупационные власти ёщё проявляли готовность находить взаимоприемлемые решения по самым сложным вопросам. Даже по такому, как необходимость создания единых германских административных органов. На встрече с генералом Соколовским 15 ноября 1945 года генерал Клей заявил, что США вместе с Великобританией и СССР готовы совместно решить этот вопрос. Но представитель Франции в Контрольном совете имеет особую точку зрения. Как записал в своём служебном дневнике генерал Соколовский, Клей «убеждён, что позиция Франции будет в свете этого настолько неблаговидной, что ей рано или поздно придётся присоединиться к общему решению».

Далее генерал Клей выдвинул неожиданно откровенное предложение создать центральные немецкие органы на двусторонней основе — американской и советской. «Это значило бы, — пояснил он, — что США не идут ни на какие проекты «западных блоков» и что сотрудничество между нашими двумя странами может быть плодотворным».

Остается открытым вопрос, не является ли это предложение развитием идеи о разделе сфер влияния между США и Советским Союзом после победы над Германией, идеи, которая вынашивалась в правящих кругах США ещё в годы войны. Так, с 20 по 24 июля 1944 года американский военный представитель генерал Дин предпринял поездку на 3-й Белорусский фронт. На приёме у командующего фронтом маршала А.М. Василевского он заявил: «США не имеют никаких политических или других устремлений на Балканах или в других странах, и после войны наши две страны должны быть сильными, каждая в своих областях — заранее обусловленных районах».

Можно привести немало фактов, свидетельствовавших о деловом сотрудничестве руководителей военных администраций западных держав и Советского Союза, особенно в первый период оккупационного режима. Так, ещё в ходе войны союзники не представляли себе точно, как должно быть организовано денежное обращение в побеждённой Германии и как поступить с валютой, захваченной немецкими властями в оккупированных странах. Между соответствующими органами СССР и США шёл полезный обмен мнениями. Например, 10 февраля 1944 года посольство США в Москве направило в НКИД письмо, в котором со ссылкой на письмо Молотову от 17 января 1944 года запрашивалось мнение советского правительства о денежных мероприятиях во время вступления и оккупации Германии. В письме сообщалось, что американцы намерены начать печатание немецких денег «Марка М» не позднее 14 февраля 1944 года. Посольство ставило вопрос, намерено ли советское правительство использовать предлагаемые деньги или оно имеет иные планы [322] .

Каков был ответ из Москвы, автору выяснить не удалось.

По проблеме валюты имели место запросы и советского правительства, направленные в Вашингтон. Так, посольство СССР 24 июля 1945 года сообщило правительству США, что расследованием в Берлине установлено, что при эвакуации Варшавы немецкие власти вывезли 800 мешков в город Страсбург с советской валютой. По определению советского Госбанка, эта сумма составляла, примерно, 300 млн. рублей и выражалась просьба о содействии в ее возвращении Советскому Союзу [323] .

История коалиционных войн в прошлом знает немало случаев, когда накануне победы над общим противником союзники по коалиции допускали такие авантюристические акции, которые сводили на нет их усилия в войне и спасали противника от неминуемого поражения. Влиятельные силы в Англии и США в последние недели второй мировой войны также были не прочь последовать этим историческим примерам и добиться достижения своих целей в ущерб интересам Советского Союза. Однако генерал Эйзенхауэр предотвращал подобные намерения и оставался верен духу союзнического долга. Он решительно отверг предложения немцев о подписании сепаратного соглашения о прекращении военных действий.

В ходе советского наступления на Берлин и союзных войск на западе Германии во второй половине апреля 1945 года со стороны некоторых представителей гитлеровской клики и верховного командования вермахта предпринимались неоднократные попытки договориться о сепаратной капитуляции только перед англо-американскими союзниками.

Одна из таких попыток была предпринята Гитлером через шведского банкира Ф. Бернадотта 24 апреля 1945 года. Это предложение через Стокгольм было немедленно направлено союзникам и 26 апреля президент Трумэн ответил следующее: «Немецкая капитуляция может быть принята при условии капитуляции на всех фронтах как с Соединенными Штатами, так и Великобританией и Советским Союзом. Если это условие будет принято, то немецкие войска на всех фронтах должны сдать оружие местному командованию союзников. Если где-то ещё будет продолжаться сопротивление, атаки союзников будут продолжаться до полной победы» [324] . Так, американские и английские военные миссии в Лондоне 26 апреля 1945 года сообщили советскому генштабу, Эйзенхауэр направляется немедленно на переговоры в Западную Голландию с немецким командованием, и он высказал просьбу, чтобы советские представители также присутствовали на этих переговорах [325] .

Военные миссии союзников сообщили начальнику советского генштаба генералу армии Антонову 9 мая 1945 года следующее: «Безоговорочная капитуляция Германии произошла в равной степени как перед Россией, так и перед союзными войсками, и всякое продолжение военных действий после условленного часа прекращения их означает враждебный акт одинаково, как против России, так и против союзников. Следовательно, если какие-либо крупные части германских войск предприняли бы такую попытку, они не рассматривались бы более как солдаты. Вы можете быть уверены, что при подобных обстоятельствах генерал Эйзенхауэр будет продолжать активно сотрудничать с Красной Армией в уничтожении таких воинских частей…».