Чтение онлайн

Да, звучит жутко. Но в данном случае — как есть. И я до сих пор это не пережил. Каждый раз, когда я думаю о чём-то серьёзном, меня пробирает холодный пот — реакция телесная, неожиданная и неконтролируемая.

Я не хочу быть ловеласом. И в привычном смысле я им не являюсь. Я действительно много с кем ходил на свидания, но никогда не водил женщин за нос. Но чтобы объяснить, почему я всё держу на расстоянии, пришлось бы влезать в разговор, к которому я не готов. Проще смириться с ярлыком и позволить людям думать, что хотят.

— Наверное, неплохо быть таким красавчиком и обаятельным, чтобы люди буквально одаривали тебя блестящими и дорогими подарками, — говорит Тэйтум.

Я отбрасываю мрачные мысли и сосредотачиваюсь на ней.

— Ты сейчас сказала, что я красавчик?

Она тянется к сыру, но я отдёргиваю руку. Она хмурится и пробует снова — на этот раз обхватывает моё запястье, и по руке пробегает электрический разряд. Она удерживает мою руку, пока не забирает сыр:

— Я сказала, что ты нелепый, — произносит она. — Сыр восхитительный. А ты — нелепый.

— Осторожней, Тэйтум. Если будешь добра ко мне — я могу устроить тебе личную поставку авторского пармезана. — И правда могу. Не составит труда заказать у Джанни партию и для банкетной кухни.

— Мне не нужны подачки, чтобы быть шикарной, Леннокс, — с вызовом отвечает она.

Между нами будто что-то меняется. Я смотрю ей в глаза. Она и правда шикарная.

Эта мысль звучит странно в моей голове — особенно рядом со всем тем, как мы ненавидели друг друга в школе, и с тем, как препирались с момента её приезда на Стоунбрук.

— Слушай, можно я задам тебе вопрос? — спрашиваю я, сам удивляясь.

Она, похоже, чувствует, что я серьёзен, потому что её игривое выражение лица сменяется спокойным.

— Конечно.

— Не пойми неправильно. Я знаю, что все здесь рады, что ты с нами. Но почему ты взялась за эту работу?

Свет в её глазах гаснет самую малость, но потом она пожимает плечами, будто вопрос незначителен.

— А почему нет?

Я прищуриваюсь.

— Тэйтум, ну серьёзно. Твой отец …

— Не распоряжается моей карьерой, — отрезает она. — Мне нужна была работа. Это предложение показалось интересным. Я не хочу быть шефом, который считает какие-то должности недостойными себя. Кейтеринг — это вызов. И мне захотелось попробовать. Всё очень просто.

Я почти уверен, что всё куда сложнее, но не собираюсь её давить. Если она не хочет говорить — это её дело.

— Справедливо, — говорю я, и замечаю, как она чуть расслабляется.

Она не ответила прямо, но сказала достаточно. Я-то с её отцом знаком — и вполне могу представить, чего именно она не сказала.

Тэйтум прощается и уходит через заднюю дверь. Я убираю оставшийся сыр, запечатываю его и ставлю в холодильник, потом беру ключи и закрываю кабинет.

Когда выхожу наружу, она стоит на площадке у погрузочной зоны, и наблюдает, как Тоби бежит по траве в сторону от ресторана.

— Ого, он не в моём огороде. Приятный сюрприз, — говорю я.

— Я пыталась его туда отправить, но он не послушался, — не моргнув отвечает Тэйтум.

Я усмехаюсь и иду к машине. Тоби подбегает ко мне, и я чешу ему уши. Несмотря на всё моё ворчание, он и правда отличный пёс.

— То есть мне точно не нужно бояться медведей? — кричит Тэйтум.

— Точно не нужно.

Она кивает, но в глазах остаётся сомнение — видно, что до конца она мне не верит.

— Обещаешь?

— Обещаю, — отвечаю я. А потом, решив, что ей не помешает отвлечься, добавляю:

— Так что отдыхай, Эллиотт. Я завтра с утра здесь буду и готов сражаться за лучшие болгарские перцы.

— А ты даже не успеешь, если я окажусь здесь первой, — говорит она. — Я ведь живу прямо наверху, так что у меня отличный шанс.

Я открываю дверцу машины и кладу руку на край окна:

— Но это мне Шелтон пишет личные сообщения.

Пока у нас не было банкетного шефа, я был избалован: первым выбирал всё, что привозил менеджер теплицы Стоунбрук, а остальное доставалось банкетной кухне. Но Тэйтум относится к овощам серьёзно. На прошлой неделе она даже запихнула четыре целых эндивия себе за пазуху, лишь бы я не отобрал их у неё.

— А ты откуда знаешь, что он мне не пишет? — спрашивает Тэйтум.

Я театрально фыркаю.

— Ты что, флиртуешь с Шелтоном, чтобы первой хватать овощи?

Самая мысль о флирте с седовласым, тихим Шелтоном вызывает у меня смех. Бедняга, он бы с работы уволился, если бы заподозрил хоть что-то подобное.

— Конечно нет. Но даже если бы да — это разве лучше, чем твой флирт ради пармезана?

— Я не флиртовал.

— Ты говоришь «помидор», я говорю «томат».

— Теперь уже ты несёшь чушь.

Она зовёт Тоби, и пёс бодро бежит к ней.

— Спокойной ночи, Леннокс, — напевает она.

Я сажусь в машину, покачиваю головой и выезжаю с парковки на длинную извилистую дорогу, что ведёт сквозь ферму.

И только когда проезжаю мимо большого каменного знака у въезда в Стоунбрук, понимаю, что всё это время… улыбался.

Тэйтум

— У тебя слишком мягкое масло, Тэйтум.

Я вспыхиваю, услышав голос Леннокса где-то за левым плечом, и у меня по коже бегут мурашки.

Что он здесь делает? Честное слово, после того разговора на прошлой неделе про его чертовски вкусный пармезан, такое ощущение, что он нарочно ищет повод появиться в моей кухне.

Не просто пересечься на ферме, а именно здесь — в моём пространстве. Заставляя меня нервничать и теряться.

Хотела бы я сказать, что мне это не нравится.

Я ставлю миску на весы и сбрасываю их до нуля, прежде чем насыпать туда несколько ложек миндальной муки.

— Моё масло не слишком мягкое, — говорю я, не оборачиваясь. — Ты опять заблудился, Леннокс? Хочешь, я нарисую тебе карту, чтобы было проще не путать свою кухню с моей?

— Я всего лишь пытаюсь спасти репутацию фермы. Если ты сделаешь выпечку с таким мягким маслом, тесто будет плоским. Плоское тесто? Недовольные гости на свадьбе. Недовольные гости? Плохие отзывы. Плохие отзывы?..

Я резко разворачиваюсь к нему.

— Я поняла. Но это не имеет значения, потому что моё масло не слишком мягкое. Оно комнатной температуры. Всё в порядке.

Он приподнимает бровь.

— Комнатная температура — это хорошо, если в помещении двадцать два. А если двадцать три?