Чтение онлайн

Наутро я пил черный кофе, сваренный в настоящей арабской турке. Я, правда, был благодарен ей, о чем и сказал, среди ароматов и солнечных лучей, косо падающих из окна. И она ответила, что ни о чем не просит, но всегда будет меня ждать.

У меня были отношения с девушками, но тогда многое случилось в первый раз. Пожалуй, именно тогда я впервые познал то, что называется гармонией. И теперь могу признать, что искал повторения этой гармонии всю свою непростую взрослую жизнь.

Между тем, пришло время устраиваться на работу. В армии я подумывал, что, скорее всего, вернувшись на гражданку, выучу английский язык и пойду в плавание на каком-нибудь судне. Очень мне хотелось попутешествовать за границей, ведь я столько лет был связан с морем, ну и, кроме того, радиотелеграфисты на флоте всегда требовались – должность эта была весьма почетная и даже приравнивалась к высшему командному составу. Предлагали мне и вступить в ряды компартии, что, безусловно помогло бы мне в продвижении по карьерной лестнице, еще и платили бы лучше. Но потом я все-таки передумал, так как появилась возможность с помощью брата заниматься своим меховым делом. Да и родителям нужно было помогать, тем более отец занимался продажей головных уборов. Тут и пригодилась моя вовремя полученная специальность, и уже спустя месяц я стал сотрудником Мехового Дома моды «Зима». Параллельно, с помощью отличной характеристики из армии, записался на подготовительные курсы Института текстильной и легкой промышленности. Место моей работы находилось на другом конце Москвы – чтобы добраться туда без опозданий, приходилось вставать в шесть утра. Но мне все нравилось. Я работал под руководством матерых скорняков, осваивал искусство кроя, и очень скоро мне стали давать заказы на дорогие шубы. Практически каждый день я общался с заказчицами, а некоторых даже провожал до дома. Среди них встречались очень красивые женщины, с одной из которых у меня даже случился спонтанный роман.

У отца был патент на производство и продажу меховых изделий, и собственный магазинчик. Но я, немного поразмыслив, решил заняться бизнесом прямо у нас в квартире. В одной из четырех комнат я соорудил скорняжный стол, поставил болванки для шапок. Саша привез мне специальную швейную машинку, подбросил пару заказов и помогал с закупкой сырья. Иногда подключался и Коля, который в то время тоже горел желанием освоить эту профессию. Немного погодя к нам присоединился и Игорь.

Мы следили за модой, изучали рынок, вместе с модельерами разрабатывали лекала, подключали к работе специалистов по фурнитуре. Меховые шапки продавали в отцовском магазине, а шубы – в единственной на всю Москву комиссионке в Столешниковом переулке. В результате, спустя три-четыре месяца, наш семейных бизнес стал приносить неплохой доход: у себя в ателье я зарабатывал несколько сотен рублей в месяц, а на домашнем производстве – в десять раз больше. Все деньги мы отдавали матери. Себе я оставлял лишь необходимый минимум. Мама уже подыскивала мне невесту.

Она говорила, что надо выбрать достойную женщину, которую можно будет привести в нашу большую семью. К примеру, была одна дочка академика, студентка МГУ. Некоторое время я даже за ней ухаживал, но однажды увидел в обнимку с другим парнем и решил эту историю закончить. Как и официальные поиски невесты.

Жизнь шла своим чередом. Несколько раз ко мне домой приезжали бывшие сослуживцы, чтобы вспомнить наши армейские будни за рюмкой водки. Я работал, учился и нередко захаживал в гости к своим, как мне тогда казалось, верным друзьям или в местный бар под названием «Череп». На одной из таких вечеринок я познакомился с Натали, и долгое время думал, что это моя судьба.

Наташа была похожа на американскую актрису из шестидесятых. При этом оказалась обладательницей чудесного характера, блестящего ума и позитивного взгляда на жизнь. А еще – близкой подругой моей одноклассницы Катерины Смирновой, той самой, чья фотография, нынче безвозвратно утерянная, согревала меня страшной армейской зимой. Катрин к тому времени уже заканчивала МГИМО, стажировалась в какой-то капиталистической стране, Натали же была здесь, рядом, и очень мне нравилась. Она уже побывала замужем, недавно развелась, жила с мамой и однажды, после пары коктейлей, призналась, что еще в школе хотела познакомиться со мной через Катю, но так и не решилась. Вспоминать с ней детство и юность было как-то необыкновенно легко, мы засиделись допоздна, и когда я, как порядочный джентльмен, пошел ее провожать, Натали неожиданно спросила: «Какие женщины тебе нравятся?». «Те, которые меня понимают», – ответил я. И тогда она призналась мне в любви.

Роман наш был быстрым и страстным. Мы без конца гуляли по Москве, я водил ее по ресторанам, а она познакомила меня со всеми своими подругами. Я всерьез считал ее своей половиной. И тут, в один прекрасный день, она вдруг заявляет, что нам необходимо расстаться, потому что она слишком сильно в меня влюблена и боится привыкнуть. Сказать честно, это был удар. Она призналась, что не все мне рассказала о своей юности и о бывшем муже, говорила, что не хочет меня обманывать и впутывать в старые отношения, но все это уже не имело никакого значения. Мы встречались еще несколько раз, после чего все закончилось. Только теперь, научившись жить с неразделенной любовью, я стал лучше разбираться в женщинах – приходит время, когда нужно просто смиряться с неизбежным и двигаться дальше, к новой любви.

Потерпев фиаско в личной жизни, я с головой ушел в учебу. И надо же было такому случиться, что именно здесь меня поджидала действительно судьбоносная встреча. В январе на одной из лекций я столкнулся с Амиром. Этот парень, который вечность назад пытался ухаживать за моей девушкой и обойти меня в стрельбе, стоял напротив меня и даже не сразу меня узнал, но, когда все же узнал, заорал, как ненормальный, и бросился навстречу. У окружающих эта сцена вызвала легкий шок. Что они о нас знали? Мы обнялись, как обнимаются только близкие люди, и одновременно произнесли: «Брат, это ты?». Мы чуть не заплакали тогда, но даже не предполагали, что никогда больше не расстанемся и останемся друзьями на всю жизнь.

Позже, в институте, он всегда прикрывал меня и помогал мне с учебой, часто бывал у меня дома – так же, как и я у него, познакомившись со всей его замечательной семьей. Его воспитывали на тех же вечных ценностях, и потому он всегда был честен и предан нашей дружбе. Женщин он знал гораздо лучше, и меня научил многому. Он отслужил на Черноморском флоте в морской авиации, начал работать и поступил в институт. В то время, как я занимался скорняжным ремеслом, он привозил и продавал оптовые партии мелкого товара. И мать тоже хотела его поскорее женить, только никак не могла найти ему подходящую партию.

Дело шло к лету, приближались экзамены, но я все чаще думал о возвращении в яхт-клуб. Мне не хватало атмосферы гонок, и я вспоминал слова своего тренера о том, что парусный спорт – это на всю жизнь. И я отправился к Алексею Нечаеву.

Спорт в те годы был в упадке, никакого финансирования не было и в помине, поэтому мой самый лучший из всех тренеров работал в яхт-клубе при подмосковном пансионате и зарабатывал тем, что катал на яхтах и катерах скучающую публику. Тем не менее, он порекомендовал меня для участия в очередных соревнованиях, которые я завершил, как водится, в тройке сильнейших.

Не могу описать свои чувства в тот момент, когда я снова, спустя несколько лет, сел в свою лодку. Наверное, это сравнимо лишь со встречей с любимой женщиной после долгой разлуки. Я стал появляться в клубе все чаще, и даже встретил некоторых старых знакомых. С одним из них, Филиппом Деникиным, мы быстро сдружились, часто вместе гоняли в футбол и даже участвовали в гонках на крейсерских яхтах. Позже выяснилось, что мы занимаемся схожим ремеслом, так что, помимо яхт, у нас появились и общие интересы по работе. Частенько мы, вместе с его чудесной женой, ужинали в каком-нибудь московском ресторанчике – они вдвоем, и я с очередной возлюбленной.

Вступительные экзамены я сдал. В принципе, я был готов хорошо, но решил на всяких случай снова положиться на помощь семьи. В итоге, сочинение для меня написал мой брат Коля, а муж моей сестры Гильяд страховал по математике. Мой младший брат Игорь в тот же год поступил на очное отделение в другой институт и освободился таким образом от службы в армии, чему мои родители были несказанно рады, потому что считали, что свой долг родине наша семья уже отдала сполна.

Жизнь нашей семьи тоже шла своим ходом. Все мои братья и сестры давно повзрослели и жили отдельно. У Коли в те годы времени уже было четверо детей, ждали пятого, но начались проблемы с работой, так что главным добытчиком стала его жена Мария, которая работала в продуктовом магазине. Он искал себя – был директором рынка, изучал экономику, занимался наукой, хорошо разбирался в юриспруденции и писал рассказы. Он изучал природу экономических катаклизмов, и хотел посвятить этому всю свою жизнь, но тогда его время еще не пришло. Вместе с семьей, Коля жил в нашей старой хрущевке на Хорошевском шоссе. Лида с Гильятом, после трехлетней командировки в Египет, получили кооператив. Наташа с Арнольдом снимали жилье недалеко от моего Дома моды «Зима». Саша с супругой тоже жил в съёмной квартире, в районе метро «Динамо». Люда оставалась в Нальчике, и у нее было уже шестеро детей. У Лены было трое, и мы виделись с ними довольно часто, так как жили на соседней улице.

Словом, каждый из нас искал себя в жизни, но оставался при этом частью команды нашего большого корабля. Ведь что такое, в сущности, наша жизнь, как не бескрайнее море? И что такое наша семья, как не корабль, на котором мы пускаемся в плавание, не зная, что нас ждет? Сегодня за моим окном иные широты, и совсем другое солнце, ставшее теперь родным, освещает мои дни. Я стал другим, создал свою собственную философию и новую модель ведения бизнеса. Но оглядываясь назад, в те далекие, навсегда ушедшие годы моего детства и юности, я понимаю теперь, что все, что со мной происходило, имело свой безусловный смысл. Это было мое становление, фундамент, выбор правильного курса. То, что помогло мне впоследствии пережить сложные времена.