Чтение онлайн

Луиза уже ходила в детский сад. Она знала, что взрослые всегда ожидают только одного ответа, когда они говорят с тобой в таком тоне. — Да, Папкин, — прошептала она.

Папкин задергался от удовольствия и пополз по её пульсирующей руке, погрузившись в голодную дыру в его теле, и она почувствовала, как он напрягается и волнообразно движется вокруг её предплечья, схватывая и держась крепко. Затем он устроился под её подбородком, прижимаясь к её шее.

«Папкин будет так веселиться», — зашептал он.

Сначала Луиза была напугана тем, чего он от неё хотел, но вскоре поняла, что вещи, которые Папкин ей велел делать, были забавными. Она толкала Марка сзади, когда он ковылял к машине, и он падал лицом в траву, и ей приходилось помогать ему встать. Её мама и папа были довольны, когда она это делала. Они говорили, что она хорошая помощница и сладкая старшая сестра. В один день Папкин велел ей положить ключи от машины мамы в подгузник Марка. В другой день он уговорил её посыпать соль на пластиковый стол в столовой и сказать Марку, что это сахар. Он слизнул его, затем открыл рот, и густая желтая блевота потекла по его подбородку и на комбинезон.

К её удивлению, чем больше она делала забавные вещи с Марком, тем больше Марк хотел быть рядом с ней. Он следовал за ней везде. Он приносил ей свои игрушки. Он смотрел, как она играет, не разговаривая. Он прилипал к ней. Она, может быть, и принадлежала Папкину, но Марк принадлежал ей.

Рождество раньше было любимым временем года Луизы. Её папа делал свой штоллен, и хотя никогда не было достаточно холодно, чтобы шел снег, камины горели круглосуточно, и люди сгребали листья и сжигали их в кучи на своих передних дворах. Рождественские венки выделялись ярко-зелёным цветом на фоне красных входных дверей, и через окна гостиных можно было увидеть мерцающие деревья. Серые дни с запахом дыма и горящих листьев чередовались с яркими, ясными днями, пахнущими вечнозелёными растениями.

Луиза любила рождественские визиты. Люди зажигали красно-белые полосатые свечи и огни и пекли печенье, и их дома пахли свежим деревом, тёплыми кирпичами, сосновыми иголками и маслом, нагретым до комнатной температуры. Люди дарили Луизе невероятные вещи: конфеты Hershey's Kisses и имбирные деревья, обёрнутые в целлофан конфеты и открытки с младенцем Иисусом, которые играли «What Child Is This?», когда их открывали. Она никогда не верила, что в следующем доме ей тоже будут дарить подарки, но дома продолжали одаривать её всё больше и больше, а Марк не понимал, что делать со своими вещами, поэтому она получала их в два раза больше.

Подарки от Кэлвинов были лучшими. Кэлвины были очень старыми и не имели своих детей, и они знали её с тех пор, как она была маленькой девочкой, поэтому они всегда дарили ей что-то, что, по мнению её мамы, было слишком хорошим. В этом году они навестили Кэлвинов накануне Рождества, последнего визита в сезоне. Той ночью они будут есть тосты с сыром и томатный суп, потому что её мама отдыхала на Рождество, когда она готовила ужин целый день, а в полночь они пойдут на церковную службу при свечах. После этого они пойдут спать, а Санта придёт, затем наступит Рождество, и подарки, и все кузены придут и будут гостить весь день и до ночи, и они принесут накрытые блюда, и она сможет есть сколько угодно. Кэлвины представляли собой конец визитов и начало двух дней веселья.

Патриция и Мартин Кэлвины жили в бунгало в конце Пит-стрит, у разрушенного старого моста, на большом участке с длинной подъездной дорогой. Для Луизы поездка к ним всегда была как поездка за город, хотя они жили менее чем в миле от дома. Её мама припарковалась на подъездной дороге и повернулась, чтобы убедиться, что их шапки и перчатки на месте и их куртки застёгнуты, затем она выпустила их, и они затоптали по мороженому газону и позвонили в дверной звонок Кэлвинов.

Мартин Кэлвин открыл дверь и впустил их внутрь. Там было тепло, и пахло рождественскими деревьями, и у них были зажжены лампочки и огонь, и всё было тусклым и оранжевым, и светилось. Мистер Кэлвин вытащил из-под ёлки две коробки. Луиза положила Папкина рядом с собой и осторожно сняла бумагу, чтобы открыть Spirograph. Она обвела пальцем большие круглые буквы на крышке коробки, затем открыла его, чтобы увидеть розовый ремешок, жёлтую линейку, разноцветные наконечники, каждый со своим карманом для хранения. Её дыхание остановилось в горле.

— Спасибо, мистер Кэлвин, — сказала она. — Спасибо, миссис Кэлвин.

— Марти, — сказала её мама, — это слишком много.

— Тебе нравится, дорогая? — спросил мистер Кэлвин.

— Это бесценно, — сказала Луиза.

Она не хотела вынимать его из коробки, пока не придёт домой и не сможет сделать это аккуратно, чтобы не потерять ни одной детали, поэтому она просто продолжала открывать коробку и смотреть на всё внутри, трогая их по одному, проводя пальцами по гладким краям. Марк получил одну из тех подробных грузовиков Hess, которые люди покупали на бензоколонке за пять заправок и пять долларов. Он упал на попу и стал толкать грузовик по полу. Их мама начала говорить с миссис Кэлвин о её здоровье.

— Они говорят, что всё удалили, — сказала миссис Кэлвин. — Они просто хотят быть уверенными.

— Вы знали, что наш задний двор замёрз прошлой ночью? — спросил мистер Кэлвин Луизу и Марка. — Это выглядит как сказочная страна. Вы когда-нибудь были в сказочной стране?

Луиза покачала головой.

— Почему бы вам не взять вашего маленького брата на улицу и не посмотреть? — сказала её мама с дивана. — Только не забудьте держать Марка за руку.

— Да, мама, — сказала Луиза.

— А затем приходите обратно и нарисуйте для нас картину, — добавил мистер Кэлвин.

Это означало, что они пробудут здесь некоторое время, и Луизе понравилось это чувство, что они обосновались в одном месте и никуда не нужно идти. Она встала, и Марк сразу же перестал толкать грузовик, поднялся на ноги и взял её за руку.

— Он обожает свою старшую сестру, — сказала миссис Кэлвин. — Когда вы придёте обратно, я сделаю вам горячий какао настоящим способом.

Луиза не была уверена, что такое «настоящий способ», но это звучало интересно, и поскольку это был горячий какао, он должен был быть хорошим. Она помогла Марку надеть его специальную серебряную космическую куртку, затем надела свою собственную куртку, и, конечно же, Папкин пошёл с ней, сидя на её правой руке.

Они вышли через кухонную дверь и попали в сказочную страну.

Позже Луиза узнала, что мистер Кэлвин оставил свой разбрызгиватель включённым на ночь, чтобы всё замёрзло, но сейчас она думала, что она попала в другой мир. Сосульки капали с голых ветвей деревьев, и лёд покрывал траву. Ледяные футлярчики окутывали стволы деревьев, и ледяные листы превращали листья на кустах в замороженные зелёные драгоценные камни.

Она и Марк осторожно затоптали по замороженному заднему двору, обламывая сосульки и облизывая их кончики, которые имели вкус металлической воды из-под крана, которая текла из шлангов у всех. Они исследовали весь участок замороженной травы, а затем Папкин сказал:

«Я хочу увидеть больше льда».

Луиза знала, где она может найти больше льда.

«Возьми малыша», — велел Папкин, и Луиза протянула руку и взяла Марка за руку, затем начала идти, направляясь к деревьям в конце участка, и вскоре они исчезли из виду дома. Они преодолели замороженную, неровную землю между голыми стволами деревьев, пока не оказались у подножия маленькой впадины, полной длинной жёлтой травы, окружающей замороженный пруд Кэлвинов. Луиза никогда не видела ничего подобного, замороженного, раньше. Холод исходил от его поверхности волнами и сжимал кожу на её лице. Она, Марк и Папкин смотрели на него в изумлении.