Чтение онлайн

Лёд на его поверхности замерз волнообразно и неровно, и центр не замерз вовсе. Он показал иззубренный участок тяжёлой чёрной воды, который выглядел таким же холодным и тёмным, как космическое пространство. Грязный лёд покрывал пруд облачным слоем с ветками и листьями, замороженными на его краях.

«Я — конькобежец», — сказал Папкин, и без колебаний Луиза ступила на лёд. Она почувствовала холод, проникающий сквозь подошвы её туфель. Она услышала, как его неровная поверхность скрипнула под её ногами.

— Я — конькобежец, — сказала она и поскользнулась на ногах.

Её центр тяжести качнулся, но она не упала. Она согнула колени и снова поскользнулась. Лёд увлёк её по своей поверхности, заставив её чувствовать себя неуправляемой, хотя она прошла всего несколько дюймов.

Марк смотрел, приседая и вставая снова и снова в возбуждении. Затем он тоже ступил на лёд. Край раскололся под его ногами, и пятка его синего поношенного кроссовка погрузилась назад и стала тёмной в воде. Луиза шагнула с льда в длинную, хрупкую траву и взяла его за руку.

— Ступай наверх, — сказала она ему и помогла ему подняться на лёд.

Он поскользнулся немного, но она удержала его в вертикальном положении одной рукой. Он устоял.

— Ты — олимпийский конькобежец, — воскликнула она и отпустила его. Он улыбнулся так широко, что его щёки готовы были лопнуть. — Иди туда, где гладко, — посоветовала она.

Марк зашаркал в маленьких скользких шагах к чёрной звезде в центре льда. Он остановился и повернулся к Луизе.

«Иди дальше», — велел Папкин.

— Иди дальше, Марк, — улыбнулась Луиза.

Он сделал ещё несколько шагов, затем повернулся снова, неуверенно, чувствуя, что, может быть, ему не следует быть так далеко. Ещё чуть-чуть, сказал Папкин.

— Ещё чуть-чуть, — отозвалась Луиза.

Он сделал ещё два шаркающих шага, затем повернулся и попытался улыбнуться. Луиза улыбнулась в ответ, чтобы подбодрить его.

— На одной ноге, — скомандовал Папкин.

— Как настоящий фигурист, встань на одну ногу, — сказала Луиза, поднимая ногу над льдом, чтобы показать пример.

Марк поднял левую ногу на дюйм над льдом, и с серебристым, разрезающим звуком его правая нога пронзила лёд и погрузилась прямо вниз. Чёрная вода засосала его, и Марк исчез. Луиза опустила ногу и подняла Папкина выше, чтобы он мог видеть.

Голова Марка всплыла на поверхность, и его руки бешено размахивались, но холодная вода наполнила его серебристый космический костюм и потащила его назад и вниз. Он открыл рот, чтобы закричать, но чёрная вода хлынула внутрь и заполнила его. Пока Папкин не отводил взгляда от Марка, Луиза повернулась к дому. Она не могла его увидеть отсюда, а значит, и они не могли видеть её.

Марк дёргался и барахтался в центре пруда, как животное, пытающееся держать нос над водой, затем по поверхности расходились круги, и он скрылся под водой. Луиза продолжала смотреть, но он больше не появлялся. Вместе с Папкиным они наблюдали за поверхностью пруда, пока она не стала спокойной.

— Папкину холодно, — сказал Папкин.

Луиза повернулась и пошла обратно между деревьями, через замерзший задний двор, в сторону дома и задней двери. Она ни разу не оглянулась на пруд. Она открыла кухонную дверь и шагнула в тёплый дом. Он сразу начал отогревать её лицо.

Взрослые всё ещё говорили о здоровье миссис Калвин в гостиной. Луиза прошла тихо за ними и села между своим Спирографом и огнём. Она снова провела пальцем по большим буквам на коробке. Через некоторое время миссис Калвин заметила её.

— Готова согреться горячим какао? — спросила она.

— Да, пожалуйста, — ответила Луиза. — А Папкину можно чашку?

— Не вижу причин, почему бы и нет, — сказала миссис Калвин. — Лишь бы он не устроил беспорядок.

— О нет, — сказала Луиза. — Он очень аккуратный.

Её мама оглянулась.

— А где Марк? — спросила она.

Папкин успокоил её. Он поможет.

— Пора, — сказал он.

— Пора, — повторила Луиза.

— Сам? — спросила её мама.

Я не знаю, сказал ей Папкин.

— Я не знаю, — shrugged Луиза.

— Марк? — позвала её мама в кухню, затем встала. — Марк? — сказала она в передний коридор.

Она шагнула в коридор и снова позвала Марка по имени.

— Спроси, есть ли в нём маленькие маршмеллоу, — велел Папкин Луизе.

— Миссис Калвин? — спросила Луиза. — В настоящем горячем какао есть маленькие маршмеллоу?

Но к тому времени никто уже не обращал внимания на Луизу.

Миссис Калвин осталась с ней, и вместе они смотрели из кухонной двери, как мистер Калвин вернулся в yard, промокший до пояса, и нёс Марка на руках, с его космического костюма стекали серебряные струйки воды. Её мама бежала рядом с ним, крича Марку в лицо. Луиза никогда не видела, как кожа человека синеет.

Мистер Калвин и её мама отвезли Марка в больницу, а миссис Калвин осталась с Луизой. Она почти не говорила. Луиза спросила про горячее какао, но миссис Калвин, казалось, забыла, что обещала. Через некоторое время тётя Хани пришла и взяла её к себе домой, и осталась с ней в доме на две ночи. Когда родители вернулись из больницы с Марком, они сказали Луизе, что ей нельзя ходить в его комнату.

В первую ночь она села в дверях своей спальни с Папкиным и слушала голоса родителей из-за их спальной двери.

— Она видела, как её брат провалился под лёд, — сказал её папа. — Она в шоке.

— Почему она солгала? — спросила её мама.

— Может быть, она не поняла, что произошло, — сказал её папа.

— Разве она не понимает разницу между тем, что её маленький брат находится в ванной, а не на дне пруда? — спросила её мама.

Она не могла больше слышать их, но казалось, что её мама плачет. Но Папкин был очень доволен, что она сделала, что он велел, и это сделало Луизу счастливой, хотя им пришлось пропустить Рождество.

— Мы устроим праздник в январе, — объяснил её папа, — когда твой брат почувствует себя лучше.

На следующий день они привели Луизу в комнату Марка, её мама стояла в дверях, как тюремный охранник, скрестив руки и наблюдая за каждым её шагом, а её папа, положив руку на её плечо, подвёл её к кровати Марка. На его тумбочке стоял увлажнитель воздуха, выпускающий большое белое облако пара. Под ним Марк выглядел маленьким и бледным на своих цирковых простынях. Он вытянул одну руку и положил её сверху, ладонью вверх. Её папа слегка толкнул её плечо, и Луиза шагнула вперёд, слыша, как дыхание Марка пузырится и свистит в его горле, забитом мокротой. Она протянула руку и взяла его руку. Она чувствовалась холодной и потливой.