Чтение онлайн

Шесть колон застыли рядом,

В центре камень, как награда,

От него лучи идут

Свет иль боль они несут?

Конечно, жрец не мог просто написать своё пророчество. Неужели обязательно было так иносказательно выражаться? И как только Тарсон его понимал?

Но теперь и мне понятно, что камень в центре круга, это эмпатический дар в окружении остальных видов магии. А в своих четверостишиях Малакон зашифровал принцип работы установки.

Члены «братства разрушителей» резко оборвали пение. Руны полностью осветили монолиты. Я чувствовала, как светящиеся глыбы резонируют с магическими нотами.

— Исполни своё предназначение! — вскричал глава Ордена.

Монолиты ослепительно сверкнули, и в тот же миг я почувствовала, как из меня вытекает магия. Кажется, я одновременно лишилась всех органов чувств. Я ничего не видела, не слышала никаких звуков, не ощущала запахов, во рту мгновенно пересохло, тело задеревенело, будто неживое, не чувствуя оков на руках и ногах, я не понимала, где нахожусь, не ощущала пола под ногами, будто потерялась в пространстве, перестала ощущать эмоции и чувства. Все жизненные и магические силы покидали меня, как бурный поток, что проливается на почву, растрескавшуюся до основания, изголодавшуюся по влаге. И этот поток не может насытить высушенную землю, а она всё вбирает в себя без остатка. Я была, как губка, которую выжимают досуха, чтобы потом выкинуть её без сожалений. Как отслуживший свой срок артефакт, пустышка.

Моя магия перетекала в монолиты, лучами расходясь по полу.

Как в предсказании Малакона.

От него лучи идут

Свет иль боль они несут?

Боль, для меня определённо боль. А как хотелось бы узреть маленький лучик света! Увы, я не могу ничего сделать. Фактически, меня уже нет. Еще немного, и монолиты поглотят меня.

Я проиграла. Снова. И вновь из-за меня дорогие моему сердцу люди обречены. Весь Трискелион будет сокрушен, повержен к ногам безумцев и маньяков, фанатиков.

Ренан, Найс, Марта, Майя, Вейн, Дуэйн, магистр Мелье, даже Арманд — все, кого я люблю, погибнут. Простите меня, я не смогла защитить вас. Теперь нет ни одного эмпата, чтобы повторить подвиг, свершенный соратниками Алесандро и Луизы де Вентрей в Столетних магических войнах.

Зря император возлагал на меня надежды. В угасающем сознании мелькнули слова Велианора Воржиаля. Сейчас, когда над империей снова нависла угроза, я спрашиваю вас, вы поможете Ренану и мне в борьбе с «братством разрушителей»?

Ренан. Он сейчас томится в плену. Найс и Марта тоже в опасности.

Вы поможете Ренану и мне в борьбе с «братством разрушителей»? Не вешай нос, малышка с фонтана. Вы поможете Ренану и мне в борьбе с «братством разрушителей»? Не вешай нос, малышка с фонтана. Вы поможете Ренану и мне в борьбе с «братством разрушителей»? Не вешай нос, малышка с фонтана. Малышка с фонтана. Малышка с фонтана. Малышка с фонтана.

Эти слова будто вкручивались в мой расплавленный мозг, словно, кто-то пытался достучаться….. Достучаться. Кому могла прийти в голову такая безумная идея?

Ренан. Только он настолько бесстрашен, чтобы в одиночку выступить против целого мира.

— Ты должна быть сильной, малышка с фонтана. Ради нас. Слышишь? Ты слышишь меня?! Каролина, очнись!!

— Я слышу тебя, Ренан. Я постараюсь. Я выполню долг эмпата.

Вперив в темноту ослепшие глаза, я с горем пополам разлепила потрескавшиеся губы. И через силу начала говорить.

Стихнет ветер небывалый,

Как же болит голова, просто разрывается, разлетается на осколки, но я должна это сделать.

В пыль раскрошатся все скалы,

Необходимо почувствовать свою магию.

Вмиг вода вся испарится,

Не получается. Надо сосредоточиться на чем-то хорошем. Или на ком-то. Ренан. Моя любовь к нему.

И огонь не разгорится.

Так, уже лучше. Мозг и последнее желание сосредоточены на одном единственном чувстве. Но именно любовь делает нас живыми.

Сон уж больше не придёт,

По истине, любовь творит чудеса. Я уже начинаю ощущать своё тело.

Войско мертвое падёт,

А теперь можно и на нотах сыграть.

И живой не исцелится,

Отзываются. Уже хорошо. Можно потянуть магию назад.

Артефакт не зарядится,

Монолиты блеснули, и руны на них начали гаснуть.

Прозорливый не увидит,

Члены «братства» наконец сообразили, что что-то пошло не по плану.

Всё во тьме навеки сгинет!

Я раскрылась навстречу несущемуся магическому потоку.

— Что она делает?!

— Она вытягивает магию из «карающей длани»!

— Нет, у неё нет таких сил!

— Идиот, она оказалась достаточно сильной!

— Начинаем ритуал заново, еще можно всё изменить!

Ничего вы не измените! Теперь я — многострадальная земля, из которой вы безжалостно забрали самой ценное — магическую влагу. И я не отдам вам назад ни капли. Как путник в пустыне, что нашел оазис, как дерево, что засыхало без спасительной воды, как слепец, который недавно прозрел, как глухой, что смог слышать; я так же буду купаться в магии, как в воде, впитывать её и оживать, буду смотреть на мир широко открытыми глазами, будто впервые, и слушать этот мир, будто никогда раньше я не слышала ни слова, ни звука. И никто не сможет мне помешать!

Я играла на всех магических нотах одновременно. Монолиты давно погасли и осыпались пеплом. Но я продолжала, ибо мне необходимо исполнить долг эмпата.

Безжалостно, как провидение, я вторглась в средоточие силы членов Ордена — родовую магию. Я отсекала нити, что связывают их с магическими источниками. Как ураган, как цунами, как пожар, как землетрясение, я неотвратимо иссушивала врагов империи. Как жуткий кошмар, как неизлечимая болезнь, как неисправный артефакт, как неупокоеный монстр, как злой рок, вытягивала я магию из братьев Ордена. Обессиленные маги корчились на полу.

— Воздействуйте на неё некромагией! — хрипел кто-то из поверженных врагов.

— К сожалению не получится. Октопус сделал всё, чтобы я стала невосприимчива к некромантии, — я коварно улыбнулась.

Я чувствовала, что магия переполняет меня. Перед глазами витала розово-золотая пелена. Она застилала всё вокруг, была вязкой, будто патока. Я понимала, что еще немного, и я увязну в ней, а затем пойду ко дну. Необходимо избавится от такого огромного количество магии, или я сама стану живым оружием, новой «карающей дланью».