Чтение онлайн

А Эйвилин подождёт. От Сонхи удрать затруднительно, и он же вполне способен обеспечить её безопасность в случае угрозы. Денег потом вытрясет будь здоров… При сложившейся картине это, опять-таки, волновало Лис в предпоследнюю очередь. Малси лимит доверия израсходовал – с ним она обязательно переговорит без свидетелей и растолкует, почему её нельзя разочаровывать. От рук отбился, засранец. И Ани хороша: выбрала момент для расплаты за его грешки! Прямо заговор удачных обстоятельств!

На улицах встречалось много прохожих. Весёлая молодёжь, сгрудившись у фонтана в сквере, завывала куплеты фривольных песен; люди постарше, поодиночке или парочками, разбредались по домам: час стоял поздний, завтра у работяг длинный день. Мимо, чуть-чуть не врубившись в девушку, протопала семейная чета карликов: бородач недобро зыркнул на неё, пока его спутница с младенчиком в нагрудной сумке сыпала ругательствами. Их тени потянулись к ней, размахивая кулаками, и Лис, недолго думая, наступила на одну из них каблуком. Карлик взвизгнул, схватившись за подбитый глаз. «То-то же», – злорадствовала она, спеша скрыться из их вида.

У бестий тени жили сами по себе, пусть и являлись нераздельной их частью. Сонхи говорил, будто те отражали их сущность, поэтому нередко не совпадали ни очертаниями, ни размерами. Иногда в их кромешной черноте угадывались силуэты безлистных деревьев, мелькали блёклые огоньки – так показывался Немир, отпечаток которого лежал на каждом его создании. У существ посильнее тени умели проделывать физические манипуляции: бить, царапаться, таскать вещи. В детстве Лис мечтала о такой: вот было бы здорово обворовывать разных богатеньких дуралеев! С возрастом… ничего не изменилось. Она по-прежнему не отказалась бы обзавестись столь неприметной помощницей. Полезная штука.

Тут её как молнией поразило. Она встала посреди дороги и уставилась на сапоги, словно на них сохранились обрывки колдовства Эйвилин. Материализовавшиеся из ничего оковы очень напоминали фишку бестий. Помнится, Сонхи уверял, что людям подобное не повторить: они не связаны с Немиром настолько крепко, чтобы тени подчинялись их прихоти, и уж конечно для человека невозможно придать им физическую форму. Означали ли это… Возможно ли, что любимая дочурка императора принадлежит миру духов? Он не мог не знать: у членов его рода от рождения проявлялась чуйка на чары, магию и нелюдей. Будь она подменышем, обман бы раскрыли на следующее утро. Вряд ли венценосный гордец принял на воспитание «ребёнка-уродца», как величали подброшенных деток-нелюдей. А если она его дочь, то загвоздка крылась в её матери, Амелис, – женщине, за которой церковь отказалась признавать титул императрицы. Владыка не позволил ей переступить порог храма, заявив, что этот брак Всевышнему отвратителен.

Скандал быстро замяли, но болтливым толпам языки не отрежешь: история превратилась в повод для насмешек и сплетен, кому-то достало дерзости окрестить событие карой за императрицу Иветт. Пускай то не оглашалось во всеуслышанье, сорнийцы считали Амелис причастной к её гибели.

Никому не приходило в голову, что резкое отношение церкви к молоденькой любовнице императора Адоэля II обусловлено не презрением к ней, забравшейся в постель к чужому мужу до отпевания похоронных плачей. У ортоканистов{?}[Ортоканизм (вера в Единого Бога) – основная религия в Сорнии.] с бестиями и колдунами-полукровками издревле диалог короткий.

Кажется, однажды пользовалась популярностью сказка с похожим сюжетом. Лис не помнила конкретно, о чём она: что-то о короле и его жене, об их детях, пророчестве – типичный вымысел для детей. Скорее всего, в ней путешествовали на драконах, любили до гроба и в финале побеждали злодеев. Однако какое-то навязчивое предчувствие подсказывало наведаться в городскую библиотеку. Она ненавидела оставлять зацепки непроверенными. Да и насчёт Эйвилин её логическая цепочка трещала по швам. Сонхи – не истина в последней инстанции. Мало ли, какие чудеса на свете случаются. Вдруг тени покорялись наследникам Арвелей? Тогда это всё объясняло без теорий заговора. И Амелис – обычная фаворитка, вовремя подстроившаяся под императора. Её прозорливость заслуживала какого-никакого уважения. Другие ведь не сумели.

Пока что гадать бессмысленно. Доказательств у неё нет. Настроения разбираться – тоже. Через неделю она скинет Эйвилин с шеи, получит щедрую плату и уберётся обратно в Дельфи – за сотни миль от правительства, политики и Матушки Мэм. Родословная принцессы её не касалась.

Подняв воротник пальто, она быстрыми шагами вышла на проспект, откуда днём открывался потрясающий вид на Парящий Двор. От остановки отходил последний трамвай, на подножку которого Лис запрыгнула на ходу. С крыши, рискуя свалиться на рельсы, свесился щербатый парнишка.

— Вас до дома не проводить, мисс?

— Погоди-погоди! – опёрся на локоть его друг. – На причёску погляди, на одежду. Неместная она, иностранка. Нынче у сутенцев так модно. Надо на их спросить!

— Будто ты знаешь, как по их!

— Ja montee or so caprat, ame imme?{?}[Вы одна или с бумагой, душа моя? (сутенский). Парень путает слова «бумага» и «кавалер, молодой человек».] – с сильным акцентом оттарабанил юноша заученную фразу и довольно вздёрнул подбородок.

— Necess parpate «un capaliere», ja idiota{?}[Надо говорить «un capaliere» (молодой человек), ты, идиот (сутенский).], – закатила глаза девушка.

— Чего она сказала?

Друг щербатого почесал затылок.

— Не занята, говорит.

— А мне показалось, она тебя придурком назвала.

— Тебе не показалось, – улыбнулась им Лис и соскочила на землю под громкий хохот парнишки.

За поворотом виднелась дубовая аллея. На каменистой почве Тэмпля деревца не вырастали до неба и отличались покладистым нравом, поэтому частенько встречались в разных частях города. Пропустив повозку, девушка перебежала на противоположную улицу, где теснились четырёхэтажки с мудрёной отделкой. Возле входных дверей заботливые жильцы приделали таблички с номерами квартир и фамилиями. До революции такого не требовалось: эти дома, расположившиеся близ дворца, принадлежали офицерам армии и внутренней службы. По вечерам их семьи пили чай в саду под окнами, курили дорогие сигары и обсуждали новости; дети носились по траве с тонконогими борзыми, сбивая с ног служанок в чепчиках. Откуда-нибудь обязательно доносилась игра на пианино: музицировали старшие дочери, подчиняясь указаниям строгих заграничных учителей.

Теперь в саду висели бельевые верёвки, а изящные лавочки использовали как подставки под тазики для стирки. Фонтан с крылатой нимфой разобрали: на его месте хозяюшкам соорудили нечто вроде колонки для накачки воды.

Народ под себя что угодно приспособит.

Лис пьяной походкой прогулялась от двери к двери несколько раз, пока наконец не нашла среди перечисленных жильцов нужную фамилию. Квартира Катлера занимала третий этаж, и девушка отстранённо подумала, что прежде в его распоряжении были все четыре.

В одном из окон горел тусклый свет. Судя по часам, электричество уже отключили, и людям с бессонницей или младенцами приходилось по старинке зажигать свечи. Вряд ли канцлер успел освободиться от бюрократии после инцидента. С ним кто-то проживал.

Протиснувшись через решётку на задний двор, девушка прикинула расстояние до балкона. Отсюда выглядело, будто бы он не заперт: через щель просачивалась полоска света. Какой подарок! Точно готовились к гостю с кинжалом за поясом.

До второго она добралась по ветке дерева, и затем, зацепившись за ободок кронштейна, подтянулась на третий. На нём не хранился хлам – сбоку стоял маленький круглый столик с пепельницей, под ним примостили стопку перевязанных бечёвкой книг с отсыревшими обложками. Ни снега, ни пыли, ни беспорядка. Хозяин следил за чистотой. Либо его сосед.

К немалому разочарованию, дверь оказалась приоткрыта на проветривание. Изнутри её держала хитрая задвижка, от которой плевались воры-домушники: механизм отмыкался при одновременном повороте двух блоков до нужного угла. Ошибся – начинай сначала.

Лис к воровской среде лет уж пятнадцать не принадлежала, но замки взламывала по несколько раз на дню. Не то, чтобы в мире не существовало замка, который ей не по зубам… Просто работу она выполняла славно. Приловчилась.

Ещё раз убедившись, что в комнате пусто, она опустилась на пол, развернула набор отмычек и приступила к делу. Из глубины квартиры доносилось тиканье часов. Иногда она слышала что-то вроде похрапывания: вероятно, человек внутри видел десятый сон.