Чтение онлайн

Главный враг царизма не новая власть. Народ. Попробовал бы Партлан справиться с ним. Это не тысяча взбунтовавшихся рабочих – миллионы сорнийцев, у которых монархия ассоциировалась со злом. Если махнуть перед ними Указом о престолонаследии и указать на Эйвилин, они разорвут не только бумажку. И будут правы.

Да и с чего этот индюк взял, что документ забрал Первый министр? Его мог присвоить любой придворный. С тем же успехом он бы попал к Россу или условной Налани Кой. Поразительная осведомлённость. До чего подозрительный тип – лорд Эзра Партлан.

Лис заглянула за картину, проверила, не отслоились ли где обои, выдавая тайник. Ничего. Снова перебрала бумажки. Посмотрела под матрацем – и замерла.

Из коридора донёсся топот. Кто-то приближался к двери. Выругавшись сквозь зубы, она забралась под кровать. Проёмы между царгами и полом были маленькими, так что она не боялась случайного обнаружения. К тому же, наступал вечер, а пасмурная погода добавляла мрачных красок.

Когда ключом зацарапали по скважине, девушка затаила дыхание. Взгляд упёрся в ламели. Из-под одного из них, самого ближайшего к изголовью, торчал краешек листа. Она аккуратно вытащила находку и, щурясь в полутьме, прочла заглавную строку, написанную крупными красивыми буквами: «Волею имени своего постановляю УКАЗ О НАСЛЕДИИ ПРЕСТОЛА СОРНИЙСКОЙ ИМПЕРИИ». Информаторы у Партлана что надо.

— Гадство, – проворчали из коридора заплетающимся языком. – Перепутал. Тысячекратно извиняюсь.

«Я прощаю», – проявила великодушие Лис и, подождав ещё с минуту, выбралась из укрытия. С поисками покончено. Настала пора уходить.

Она кинулась к открытому окну, но стук сапог, донёсшийся с улицы, предостерег её от прыжка. Спрятавшись за штору, девушка выглянула. Вдоль стены отеля в шеренгу выстроились солдаты. Не переговаривались, винтовки на изготовку, лица обращены к окнам.

Всё внутри похолодело. Облава? За министром явились? Кто сдал? Снова «удачное совпадение»?

Вопросы клубились, подобно тучам перед грозой, но Лис некогда было подбирать к ним ответы. Дальше вояки завалятся в здание, повыбивают двери и выволокут постояльцев на площадку перед входом – под прицел. Ни с кем церемониться и разбираться не станут. Уйти по крышам не вариант: её подстрелят при попытке выбраться. В коридор нельзя: оттуда точно не сбежать незаметно.

Она глубоко вдохнула, приводя эмоции в порядок. В уборной находился мусоропровод. Взрослый человек её комплекции без труда протиснется в него и проползёт по трубе. Куда-нибудь.

В спешке Лис поскользнулась возле душа, стукнувшись нижним ребром о раковину.

— Дерьмо.

Что за день! Подняв крышку мусоропровода, она зажмурилась. Воняло ужасно, хотя это всё равно приятнее, чем стоять на коленях с дулом у лба. Однако самовнушение не мешало завтраку проситься наружу. Она ухватилась за склизкий край и приступила к медленному спуску. Послышались вскрики женщин. Где-то на этаже разбилось стекло. Обливаясь потом, Лис перебралась в ветхий горизонтальный канал. Сверху посыпалась труха, дерево под девушкой затрещало и проломилось. Загоняя под ногти занозы, она повисла на доске и, не обнаружив опоры, приняла решение спуститься. Осмотрелась.

Коморка, в которой она очутилась, служила чем-то вроде склада. Сломанные стулья на трёх ножках, столики, покрытые прожжёнными скатертями, груды хлама под серыми от пыли простынями, стеллажи без полок, паутина и грязь – вот, что составляло заброшенный интерьер. За обвисшими от старости обоями обнаружился крохотный проход – похоже, помещение давно не использовалось. Гулял сквозняк. Из-за низких потолков – за исключением места, откуда свалилась девушка, – приходилось перемещаться в полуприседе.

Из стены сочился свет. Отодвинув картину, Лис нашла отверстие вентиляции. Через него отлично просматривался обеденный зал.

«Проклятие! Малси!».

Она не увидела его среди работников «Картыма», стоявших у пустой барной стойки с поднятыми руками. В них целились из винтовок четверо солдат, тогда как высокий полный мужчина, чистый малиец по внешности, не переставал спрашивать, в чём их обвиняют. «Хозяин», – предположила Лис и угадала.

— Вы без подсказок не понимаете, мистер Джале?

Ей померещилось, что её органы засунули в мясорубку и хорошенько прокрутили. Внезапно затошнило, мозг будто прессом сдавило. Она забыла, о чём думала мгновение назад.

— Нет, – отрезал хозяин.

— Как – нет? Вы преступников укрываете. Её, например.

С этими словами Элерт Катлер толкнул между столов блондинку, которую Лис видела прошлым вечером. По инерции пролетев несколько шагов, та зацепилась за ковёр и рухнула на пол. От неожиданной боли она захныкала громче прежнего.

— Марилл! – воскликнул невидимый девушке мужчина.

— П-п-па-па, – выдавила девчонка разбитыми губами, встала на четвереньки, но никуда не сдвинулась.

Дорогу ей преградили мужчины в форме. Не в военной – это сразу обращало на себя внимание. Нашивки и значки на тёмно-зелёных кителях отличались и от обмундирования вигилей, лакированные козырьки на фуражках блестели, на погонах скромно красовались позолоченные полоски.

Катлер вальяжно подошёл к мистеру Джале, протянув документ. Сегодня он не надел перчатки, и бинты сняли, поэтому хозяин со смущением бросил взгляд на его руку.

Шрамы – зрелище неприятное. Никого они не украшали: ни мужчин, ни женщин.

— Ознакомьтесь, распишитесь. Я не тороплю. У меня в Льюите намечена насыщенная программа, я сроками не связан.

— Я не виновен, – промямлил Джале, держа свой приговор. Голос его задрожал от волнения. – Мне не рассказывали…

Канцлер по-доброму улыбнулся. Кивнул в сторону группы постояльцев. В его движениях возникли хищная мягкость и расслабленность, на которую Лис неосторожно повелась в их роковую встречу.

— И Первого министра вы не встречали? Газет не читали, радио не слушали, мероприятия не посещали, листовки не получали?

— Нет! Нет, я понятия не имею, как он выглядит!

— Конечно. Тогда вас оклеветали, получается? Подставили? – Хозяин открыл рот, чтобы подтвердить, однако Катлер с тем же несокрушимым спокойствием постучал по приколотым к приговору бумажкам. – Из вашей учётной книги страница. И показания жены. Сто раз подумайте, прежде чем соврать.

Мужчина затрясся, вцепился в бороду и с яростным выражением развернулся к поварам, официантам и горничным. Ближайший к нему солдат ткнул его в спину стволом винтовки.