Чтение онлайн

В ноздри бил отвратительный запах больницы – лекарства, спирт и свежая краска, которой обновили стены в честь приезда канцлера Илхами. Лис сидела у стола, с какой-то нервозностью сжимая ридикюль, и впивалась взглядом в сухого седоватого мужчину-витариса{?}[маг крови.] в очках. Пока он выводил на бумаге кривые строчки, нарастала тревога.

Затем он посмотрел на неё так, как, должно быть, смотрели на осуждённых перед повешеньем.

— Я умираю, доктор?

Он побарабанил пальцами по подлокотнику. По-доброму усмехнулся и, отложив очки, пододвинул к ней стакан воды.

— Нет, мисс Тэйт, не умираете.

Выдох застрял в горле. Она ждала. За любой обнадёживающей новостью зачастую следовало плохое продолжение.

— К сожалению, я вынужден констатировать, что в вашем организме есть определённый сбой.

— То есть?

— Говоря простым языком, по совокупности обнаруженных признаков… маловероятно, что вы сможете иметь детей.

Пальцы стиснули юбку. Складки на ткани возникали в два счёта, но они – последнее, что беспокоило девушку в тот момент. Нервозность вдруг распалась как клубок, из которого потянули нить. В голове сделалось совершенно пусто.

— Вы не исключаете ошибку? Я никогда и не пыталась забеременеть.

— Я не исключаю маленькую возможность обратного, – сказал доктор, склонившись над недописанным рецептом. – Такое случается, мисс Тэйт. Мы живём в неспокойную эпоху, и род деятельности у вас наверняка вредный, да?

Она отрешённо кивнула, поджала губы, удерживая за ними потрясение. В процедурной капала вода. Звук резал слух. Нестерпимо тянуло закрыть уши.

В гранёном стакане отражалась какая-то строчка с листка, лежавшего под ним. Лис вперилась в неё, как в спасительную соломинку. Прочитать не старалась: корявый почерк врача и без искажения походил на шифр, – зато от переключения дышалось проще. Чернила на бумаге будто были единственной вещью в кабинете, оставшейся ей понятной.

— Я назначил вам лекарства. Принимайте по инструкции. – Он протянул ей исписанный сверху донизу бланк. Её пальцы не дрожали, когда она с благодарностью приняла его. – И прошу: не отчаивайтесь. Вы молоды. Что бы ни явилось первопричиной проблемы, существует шанс восстановления. В моей практике попадались более критические ситуации. Вполне вероятно, что после курса лечения вы пойдёте на поправку.

Лис передала ему свеженькие, хрустящие от новизны купюры и вышла за дверь. Коридор гудел, словно пчелиный улей, однако стук каблуков всё равно отдавался эхом где-то в районе висков. Листок, зажатый в кулаке, казался невыносимо тяжёлым. Ей не терпелось вырваться из душного, провонявшего краской здания.

Щёки горели. Она потрогала лоб – холодный.

На улице девушка присела на лавочку, чтобы спрятать в сумку рецепт и немного перевести дух. В конце концов, это не приговор. О детях она не задумывалась. Какой ребёнок – с её-то профессией! Семью заводили либо отчаянные, либо тупицы – и ещё ни разу их истории не завершались благополучно. Без конфузов тоже не обходилось: это жизнь, а в ней всё не учтёшь. Поэтому у любой женщины из их агентства в памяти хранился список «невест демона»{?}[«Невеста демона», или «demonic fatin», – женщины, незаконно делающие аборты.]. Старуха «балласты» не выносила и на слезливое «хочу оставить» указывала на дверь: на что таланта хватит, тем и кормись. Разговор у неё короткий: делай аборт или проваливай, начнёшь потом лишнего болтать – пуповину вырежут и ей же придушат.

Нет, Лис не мечтала о детях. Материнство в её быт не вписывалось. Не пропала бы, если бы из конторы выгнали, но мать из неё вышла бы никудышная. Не ей – беспризорнице, в неполные семь сбежавшей от приёмного отца, – проникаться тонким родительским мировосприятием. Но на грудь давило незнакомое ранее чувство.

Так теряли, не успев обрести?

Вечером она пила вино и жалела, что Сонхи развлекался в столице: собутыльник из него прекрасный – не то, что друг. В кои-то веке она с радостью провела бы время в его компании.

К утру эмоции утихли. Она приняла холодный душ, надела костюм и отправилась в порт – проверять погрузку. Её терзания не интересовали ни Мэм, ни клиентов. Лис прислали в Дельфи не на отдых – состояние не могло сказываться на работе. Да и состояние это… глупость, романтика.

Поднялись, отряхнулись – пошли дальше. Как будто она с разочарованиями не сталкивалась. Бывало и хуже.

— Задремала, детка?

Лис моргнула, возвратившись в реальность. Женщина ласково и открыто посмотрела на неё.

— Нет. Извините. Я сегодня немного рассеянная.

— Я спросила: есть, кому в Тэмпле встречать? – повторила собеседница.

Вопрос отчего-то позабавил.

— Надеюсь, что нет.

Трижды она выезжала в столицу и трижды боялась обнаружить на перроне человека с пронзительно-синими глазами. В заметаемым снегом Льюите она пообещала себе его забыть – выжечь из воспоминаний, точно кошмар. И всё-таки не получилось. У канцлера имелась уникальная способность западать в душу и тревожить сердце. Очаровательные тётушки, обитавшие на страницах книг, воскликнули бы: «Влюблена!». В действительности это и близко не походило на любовь. При упоминании о нём Лис подташнивало не от сладостного волнения, а от паники.

Он давал ей месяц – минуло шесть. Когда-нибудь ему наскучит разбрасываться отсрочками и он явится за ней при параде: в сизой шинели, перчатках, при сопровождении.

Элерт Катлер обозначался на кривой дорожке её судьбы без предупреждения. И без приглашения, если на то пошло.

— Меня сын собирается забирать. С фронта пришёл. – Старушка вынула из нагрудного кармана фотографию в чехле. С неё взирал серьёзный молодой человек в пиджаке. – Два года в окопах провёл с магиструмами да командирами. Из одного котелка кашу ели. Наверное, совсем от нормальной жизни отвык, а приучить некому: ни жены, ни детей.

Лис закивала, с трудом сдерживая смех: чуяла, куда ведёт ушлая собеседница. Заочно её пока не сватали.

— Я ему: «Женись, девушек вокруг полно!». Он своё гнёт: рано, рано, достойную не нашёл! Взяли моду – перебирать! – Она изобразила плевок. Девушка прикусила щёки: сцена выглядела донельзя комично. – Сам отказывается, мать за него подсуетится!

Инстинкты подсказывали Лис делать ноги. Она встала, приготовившись попрощаться, и одновременно из громкоговорителя объявили о посадке. Вокзал встрепенулся: пассажиры похватали сумки и припустили к путям – поезд останавливался всего на пять минут.

— Я вам помогу.

Девушка подняла багаж старушки. От веса тянуло в локтях, и она весело прикидывала, насколько не повезло бедному парню. Без свадьбы он матушку восвояси не выпроводит.

— Вам к какому?

— К двенадцатому, милая.

Они не преодолели и треть маршрута, когда из рук Лис настойчиво выхватили вещи.

— Разрешите проводить?

Капитан в форме цвета сорлеума{?}[Минерал, сходный по цвету с кобальтовым. Название «Сорния» произошло от него.], выдававшей в нём принадлежность к Департаменту внутренних дел, приосанился и поправил собственный заплечный мешок. Лис хмыкнула.