Чтение онлайн

Стряхнув наваждение, я, петляя между столиками, пробрался к своему другу. Тот не отрывая взгляда от широкой тарелки с бобовым супом, орудовал ложкой, иногда откусывая свежего хлеба.

– Свободно?
– спросил я.

– Занято, - с набитым ртом возразил толстяк.

– И все же я сяду!

Помплон бросил ложку в тарелку и несколько брызг упало на стол, а одна - ему на подбородок. Наконец он поднял взгляд и раздраженно уставился на меня. Узнал, тут же расплылся в улыбке.

– Дружище!
– воскликнул мой приятель, все же не так громко, чтоб на нас обратили внимание.

Он даже сделал попытку встать, чтоб заключить меня в объятия, но я шикнул на него и уселся напротив.

Пока обедали о серьезном не говорили. Так, о житье-бытье. Когда прикончили по кружечке янтарного цвета пива, я наклонился поближе и спросил:

– Зачем звал?
– в конце концов пора переходить к делу.

Помплон оглянулся вокруг, будто боялся, что нас могут услышать, но на нас никто явно не обращал внимания - я и сам давно проверил.

– Мне есть, что рассказать, но не здесь, - сказал он негромко, разведя руки по сторонам. Я едва разобрал его слова.

Его можно понять. Здесь тихо не побеседуешь, нужно говорить громко. И коль он так боится, что нас могут услышать посторонние, то узнал он что-то действительно стоящее.

Мы вышли на улицу. Продувал прохладный ветерок. Уже совсем стемнело. В такое время на улице мы вообще, как на ладони. Еще хуже, чем за столом среди веселящейся публики.

– Завтра в полдень приду на набережную, - сказал Помплон.
– Помнишь ресторанчик, где мы сидели в прошлый раз?

Я кивнул.

– Тогда до встречи, - Помплон пожал мне руку на прощание и ушел в сторону богатых имений.

Мне не осталось ничего иного, как вернуться к себе.

В этот раз первым пришел я. В такое время желающих посидеть в ресторане не оказалось вовсе. Все попрятались от полуденного зноя. Я уже начал нервничать, а Помплон все не появлялся. Неужели с ним что-то стряслось? Может он не зря чего-то опасался?

Наконец на набережной замаячила его тучная фигура и я вздохнул облегченно. Он тоже заметил меня и вскоре уселся рядом. Заказали пива.

Как только официант удалился, поставив перед нами запотевшие кружки с шапочками белой пены, Помплон заговорил:

– Помнишь, я показывал тебе древнюю книгу?

– Конечно. Такое трудно забыть, - ответил я ему.
– Джонни говорил, ты всерьез увлекся этими книгами.

– Увлекся, это просто сказано. Я... я могу их читать, - последнюю фразу он почти прошептал.

Признаюсь, чего-то такого и следовало ожидать от увлеченного книгами человека, но верить безоговорочно в его слова я тоже не спешил. Заметив скепсис в моем взгляде, Помплон принялся объяснять:

– Это оказалось совсем не сложно. Просто, просто раньше никто и ни пытался. Когда я понял принцип, оказалось гораздо легче, чем можно было подумать.

Говорил он увлеченно и очень уверенно. Мне оставалось лишь слушать.

– Мне попался учебник математики с готовыми примерами и рисунками. Сам понимаешь, математика на любом языке одна и та же. И что удивительно, цифры у древних ничем не отличаются от наших. Парадокс, скажешь? А я думаю иначе. Если честно, боюсь даже озвучивать свои умозаключения.

– Меня тебе бояться точно не стоит.

– Я не о том. Просто выглядит все очень уж подозрительно...

– Пока я ничего подозрительного от тебя не услышал. Лишь невнятную болтовню, уж прости, - пришлось выразиться грубовато, но это для пользы дела - направить Помплона в нужном направлении. Не хотелось мне думать, что приперся на Уфон зря.
– Соберись и расскажи все по порядку.

Мой упитанный приятель отхлебнул холодного пива, обтер губы ладонью.

– Я стараюсь, - сказал он чуть ли не жалобно.
– Я когда волнуюсь, нервничаю... Ладно, давай по порядку. И так, учебник математики. Думаю, ты и сам понимаешь, что имея перед глазами решенную задачу с картинками, можно восстановить условие. Пусть не дословно, но все же...

Не скажу, что он озвучил глупость. При некоторой усидчивости это сделать вполне возможно.

– Продолжай, - сказал я, поощряя к дальнейшему объяснению.

– Так вот, оказалось, что древний язык идентичен нашему. Не смотри на меня так. Да. В нем столько же букв. Я выписал все, что встречаются в книгах древних. И ты не поверишь, слова звучат так же, просто записаны совершенно другими знаками-буквами. Например буква А, - он нарисовал пальцем на столе две сходящиеся в одной точке линии и перекладину между ними.

Какой забавный знак.

– Естественно, - не останавливаясь, продолжал Помплон, - я пользовался не только книгой математики. И другими. В одной я нашел алфавит древних. Все оказалось очень и очень просто. Язык остался прежний, просто коренным образом изменилось написание букв. Скажи, зачем это было нужно?

Если Помплон не ошибается и действительно расшифровал древний язык, то сейчас он задал самый правильный вопрос. В голове мысли завертелись вихрем. То одна, то другая врывались в сознание, вбрасывали какую-никакую идею, гипотезу, но все казалось глупым и бессмысленным. До тех пор, пока мой собеседник не озвучил свою версию:

– Это сделано намерено, чтоб мы не могли читать книги древних. Их цивилизация имела гораздо более высокий уровень развития.

И тут все начало складываться. Из вихря мыслей выскользнули и укоренились слова Джонни о том, что древние книги запрещены и изымаются, конфискуются во всех королевствах. Еще тогда мне показалось это странным, а теперь и подавно.

– Ты мне веришь, - сказал Помплон.

Именно, что сказал. Не спросил. По моему лицу определил, что верю.

– Я теперь любую древнюю книгу прочесть могу, - как-то не очень радостно усмехнулся он.

– И... много уже прочел?

– Я лишь месяца два назад алфавит расшифровал, тогда, кстати, тебе письмо и передал через капитана. Я просто не знал, как быть. Выучил алфавит за это время. Начал читать. Медленно, но получается.

Он замолчал, смотрел на меня, как на решение всех своих проблем. Я же сам не представлял, что ответить, что предложить.

– Джонни тебе книгу передал, - сказал я совсем невпопад, лишь бы что-то сказать.
– Древнюю. Деньги, сказал, потом отдашь.

Глаза Помплона заблестели азартом. Он даже как подобрался весь и казался теперь не таким уж толстяком.

– Где она?

Завернутая в кусок светлого холста, книга покоилась на скамье рядом со мной. Я подал сверток товарищу. Едва ли ни дрожащими руками он аккуратно развернул и положил свое сокровище на стол, провел ладонью по серой обложке, по тесненным серебристым буквам.