Чтение онлайн

Кристиан объяснил голубю, куда лететь, выпустил того над водопадом, сам стремительно спрятался за кустом, откуда глядел в подзорную трубу.

Уолтер, казалось, пересекал реку целую вечность, но вот наконец, захлопав крыльями, присел на подлокотник кресла принцессы. Рассеянно, не отнимая глаз от книги, она попыталась согнать его локтем. Уолтер заклекотал и не улетел. Она снова попыталась, он вновь заклекотал. На этот раз принцесса подняла глаза. Голубь выставил лапку. Она заколебалась, быстро огляделась вокруг и отцепила цилиндр, прочла записку и поспешила внутрь замка. Уолтер полетел рядом, его обучили не покидать адресата, пока цилиндр не привяжут к лапе, желательно с ответом. Еще Уолтер умел причинить ужасную неприятность. Это Эдрик придумал, как намекнуть, что нужно давать ответ.

«Ох, разрази меня гром, — подумал Кристиан. — Эдрик убьет меня, если Уолтер больше не вернется. О чем я только думал? У нее же целый полк дворцовой стражи, чтобы поутру здесь выследить меня».

Как это часто бывает, безрассудный смелый поступок неожиданно — и слишком поздно — показался по сути удивительной глупостью, а исправить что-то уже невозможно.

Однако через несколько минут принцесса вернулась. С Уолтером в руках. Она поднесла голубя к стене террасы, подбросила в воздух в темнеющее небо, и пока он улетал прочь, щурилась, следя за полетом. Даже после того, как посланник приземлился в кустах на другой стороне реки, Кристиан все еще различал ее, наклонившуюся над стеной. В сумерках слабо светилось бледно-желтое платье.

Кристиан притащил Уолтера в пещеру, отвязал цилиндр и посадил голубя на насест рядом с собратом. Уолтер покосился на Кристиана недобрым взглядом, встряхнул перьями и сунул голову под крыло. Эдрик тем временем корпел над письмами, украдкой бросая взгляды из-под косматых бровей на Кристиана, который извлек из цилиндра записку и прочел.

Потом обратился к Эдрику:

— Она читает древнегреческие мифы. Я спросил, что она читает, и она ответила. «Древнегреческие мифы». У нас ведь тоже есть! Я сто лет назад их читал. И она подписалась своим именем. Наконец-то я узнал, как ее зовут.

— Ну и как же? — покорно спросил Эдрик.

Почему-то ему вспомнился король Людовик Заика, который умер верхом, преследуя девицу, вбежавшую в свой дом. Он ударился головой о притолоку. Эдрик всегда размышлял, не потому ли, что король не смог вовремя сказать «Тпрррууу!»? Случившееся с королем Людовиком подтверждает многочисленные свидетельства, что весьма опасно интересоваться девушками.

— Маргаритка. Чудесное имя, правда? Маргаритка.

И не спуская глаз с крошечной записки, Кристиан покинул комнату и отправился на поиски книжки о древнегреческих мифах.

«С чего это она ответила мальчику?» — размышлял Эдрик.

Не потому ли, что хочет поиграть с ним, прежде чем разобьет ему сердце, вроде как кошка с мышью? Такими, по представлению тролля, и должны быть принцессы: бессердечными интриганками.

Кристиан засиделся допоздна, перечитывая мифы. И после каждой прочитанной истории мысленно сочинял письмо Маргаритке. Хотелось расспросить ее… ну, говоря по правде, хотелось спросить обо всем.

Когда он наконец задул свечу и закутался в меха вместе с Вулом и Катой, то не смог сразу заснуть. Никогда еще его не обуревали такие чувства — все звенело колокольчиками и бурлило пузырьками внутри, словно творилось волшебство. Кристиан лишь надеялся, что ничем не заболел.

Все последующие дни Уолтер и Кэрри разносили многословные послания Эдрика. И к концу дня так выматывались, что у них не хватало сил на перелет через реку. Кристиан места себе не находил, потому что ему хотелось послать еще записку Маргаритке, а не удавалось.

Только и оставалось, что наблюдать за ней. Она казалась такой же как всегда: ухаживала за цветами, читала, играла с собаками, гуляла с отцом, вела себя так, словно ничего особенного — быть членом королевской семьи. И ничего такого похожего на звон колокольчиков и бурление пузырьков, хотя она, кажется, больше стала интересоваться летающими у террасы птицами.

Однажды утром Кристиан поднялся ни свет ни заря, пока еще Эдрик спал на ложе из шкур, храпя так оглушительно, что пурпурные кристаллы на потолке сотрясались и слабо позвякивали. Уолтер сидел на жердочке и усердно чистил перышки. Тяжкие обязанности разносить почту оставляли ему мало времени, чтобы ухаживать за собой, что отнюдь не тешило его голубиное самолюбие.

Кристиан уже сочинил записку и сунул ее в цилиндрик. Теперь осталось только добраться до лапы Уолтера.

— Привет, Уолтерушка. Доброе утро. Хорошее утречко для короткого полета, чтобы разогреться, а?

Уолтер подозрительно покосился глазками-бусинками.

— Только перелететь через реку. К… к Маргаритке.

Даже простое упоминание ее имени наполняло Кристиана счастьем. И хотя он знал, что ему следует называть ее принцессой Маргариткой, хотелось сказать просто «Маргаритка».

Уолтер тяжело вздыхал, пока Кристиан привязывал почту к лапке.

— Я ей сообщил, что тоже читал мифы. Что мой любимый о Ясоне и аргонавтах, обо всех их приключениях. Даже несмотря на плохой конец, до этого очень интересно. И Ясон тоже вырос в пещере вдали от родного дома.

Кристиан смотрел вслед улетавшему посланцу, как вдруг до него дошло, что слишком рано. Вряд ли кто в замке встал, и Уолтеру придется не один час летать у террасы, прежде чем появится Маргаритка.

Ох, ну что ж за болван. Такому олуху не след переписываться с принцессой. Кристиан как никогда ощутил, что очень мало знает о мире. Может, он и усвоил, как обращаться к герцогу или как распознать вилку для устриц, однако не знал толк в том, что происходит между особами противоположного пола.

Кристиан следил за полетом Уолтера в подзорную трубу. Солнце еще стояло низко над горизонтом, а небо приобрело тот волшебный, подернутый полупрозрачной дымкой лавандовый цвет летнего дня, обещавшего стать жарким, только позже. Теперь же в жемчужном совершенстве царила тишь.

И словно усиливая безупречность картины, на террасу ступила, зевая и потягиваясь, Маргаритка, одетая во что-то воздушное и прозрачное. Она наклонилась над стеной, глядя в сторону противоположного берега реки, и тут у ее правого локтя приземлился Уолтер. В страдальческой паузе он выставил лапку с цилиндром, Маргаритка просто улыбнулась и отцепила штуковину. Прочла записку, улыбнулась еще шире, подняла вверх палец, показывая, чтобы он подождал, и вернулась, прихватив с собой бумагу, перо, чернила и горсть зерна, которое рассыпала по террасе, чтобы пока она обдумывает ответ, Уолтер поклевал. Смягчившись, тот с удовольствием приступил к завтраку, пока принцесса сочиняла три строчки, ждала, когда высохнут чернила, и прицепляла послание к лапке. Уолтер склевал последние зернышки и упорхнул.

Кристиан прятался в кустах, поэтому Маргаритка не могла видеть, куда Уолтер доставил послание. Когда Кристиан отцепил цилиндр, голубь отправился домой, но не раньше, чем исполнил несколько радостных кругов от удовольствия, что плотно позавтракал, что работенка досталась легкая, да и вообще денек великолепный.

Кристиан еще разок глянул в подзорную трубу. На террасу как раз вышла королева Олимпия в атласном платье и при всех королевских жемчугах, через руку она перекинула что-то меховое. И обнаружила Маргаритку, явно в ночной рубашке, глазеющей в сторону реки. Кристиан без сомнения не слышал слов королевы, однако ошибиться было невозможно — имел место нагоняй. Маргаритка стояла, глядя чуть выше головы королевы, и, крепко сжав губы, походила на грозовую тучу.