Как-то раз Маргаритка
Шрифт:
Она чуть ли не дрожала от усилий не вступать в спор с матерью, хотя на взгляд Кристиана королева Олимпия заслужила возражения. Он столько раз видел, как она помыкает всеми, даже королем Суитбертом. И Кристиан восторгался железным самообладанием Маргаритки. Разразиться гневной тирадой куда легче, чем сохранять достоинство и самоуважение. Однако такое спокойствие зачастую имеет побочное действие — тот, кто доставляет тебе неприятности, приходит в еще большую ярость. Так утверждала Эдрикова книга по этикету, хотя у самого Кристиана не было опыта в таких вещах. Подобно тому, как он вообще не имел личного опыта ни в чем, выходящем за пределы ежедневных забот.
И первое, что ему хотелось сделать сейчас — одобрила бы или нет книга хороших манер — помчатся туда и заступиться за Маргаритку. Ну что тут плохого — захотеть увидеть зарю в ночной рубашке?
Кристиан смотрел на Маргаритку, пока она со своей матерью не вошла в замок. Потом развернул записку:
«Ты знаешь миф об Андромеде?»
Кристиан понимал, что должен бы знать, однако мифов столько много, а именно этот не приходил на память. Он помчался в пещеру и бешено стал листать книгу, пока не нашел и тогда вспомнил, что Андромеда была дочерью тщеславной царицы, которая разгневала бога морей Посейдона так сильно, что он послал морское чудовище сожрать царство. И чтобы его спасти, царю пришлось принести в жертву чудовищу Андромеду. Прикованная цепью к скале она воззвала к своему жениху, царевичу, спасти ее, но тот оказался трусом. Бедный юноша Персей, который не ведал, что он на самом деле сын Зевса, появился вовремя и убил чудовище. После этого Персей с Андромедой зажили счастливо. А когда они умерли, Зевс превратил их в созвездия, где они навечно остались вместе. В книжке была картинка, показывающая созвездия Персея и Андромеды.
И разумеется, Кристиан узнал эти созвездия. Он видел их в подзорную трубу.
Неужели Маргаритка чувствовала, что ее приносят в жертву тщеславию матушки? И принцессу нужно спасти? Тогда кто же чудовище? И есть ли на свете жених? У Кристиана голова пухла от столь драматичных предположений.
Или, может, миф об Андромеде — просто красивая история со счастливым концом и потому нравится Маргаритка. Может, она вообще пустышка и дурочка, и Кристиан бы ее возненавидел, если бы они встретились когда-нибудь. Как можно вообще судить о ком-то всего лишь по парочке голубиных посланий?
Выход, как казалось Кристиану, в том, чтобы послать больше г-мейлов и тогда получше ее узнать. Надо выяснить, почему ей нравится этот миф.
Кристиан выждал, когда Маргаритка снова одна появилась на террасе, на сей раз в простом утреннем платье. Зажав в руке записку, он прибежал в пещеру и утащил Кэрри из под носа у Эдрика, который как раз собирался прикрепить цилиндр.
— Эй! — воскликнул Эдрик, когда Кристиан схватил голубку.
Кэрри тоже возмущенно клекотала, но Кристиан подбросил ее над водопадом и послал на другой берег.
Оказалось, что Маргаритка понравился миф, потому что она любила смотреть на звезды и узнавать истории созвездий. Однако Кристиан решил, что за этим кроется нечто большее.
Ему хотелось ее спросить. Поскольку безотчетно он чувствовал, что вопрос чересчур личный и может показаться назойливым, то решил спросить о другом. Например, когда у нее день рождения: хотелось узнать ее знак зодиака.
И вот так началась их долгая переписка по г-мейл.
«19 апреля. Я Овен. Почему ты решил мне написать?
Маргаритка»
«Ты так увлеклась книгой, мне захотелось узнать, что ты читаешь
К.»
Почему-то ему не хотелось называть ей свое имя. Чем дольше он останется безымянным, тем храбрее будет себя чувствовать — словно он другой человек, некая иная личность, личность, которая по воле случая переписывается с принцессой. Личность, которая не может сказать свой день рождения, потому что не знает.
«Ты можешь меня видеть?
Маргаритка
PS. Что значит К?»
Кристиан подумал, что в первом вопросе звучит чуточку тревоги, как у большинства людей, которые обнаруживают, что за ними наблюдают. Однако то, что она добавила постскриптум, означало, что он вызвал ее любопытство, а это воспринялось, как добрый знак. Кристиан долго взвешивал за и против, прежде чем ответил:
«Изредка я могу тебя видеть. К. означает мое имя».
Кристиан понимал, что лукавит и уклоняется от ответа, но ведь он мог видеть принцессу только иногда. Он не мог видеть ее, когда она не была на террасе. Не мог видеть ночью, даже если она и выходила. Да и с именем то же самое: возможно, такая молчанка раздражала, однако он был не готов назвать Маргаритке свое настоящее имя — ему нравился выдуманный смельчак, это второе «я» — а сверх этого лгать ей не хотелось.
На сей раз она отослала голубя с пустым цилиндром, чем дала понять Кристиану, что у нее твердый характер. Впрочем, Кристиан совсем не обрадовался, поскольку возможно, это станет последним, что он узнает о Маргаритке. Мрачный и сердитый, Кристиан несколько дней ждал, потом стащил обоих почтарей и попытался извиниться, на что понадобилось четыре цилиндра.
«Прости, я могу тебя
видеть издалека в подзорную трубу.
Я стесняюсь сказать свое имя».
«Да и К. вместо полного имени
экономит место для того,
что хочу написать тебе. Ладно?»
«Можно оставить К. на время?
Вообще-то, имя совершенно
заурядное».
«Не хотел выглядеть наглым.
Надеюсь, ты ответишь.
Ты так хорошо пишешь.
К.»
К величайшему облегчению Кристиана, Кэрри вернулась с ответом.
«Карлеман? Криспин? Колин? Космо?
Кристиан? Клэнси?
Маргаритка».
Он ответил, что она угадала его имя, но не подтвердит какое.
«Карлеману: ты видишь звезды в подзорную трубу?
А можешь разглядеть Персея и
Андромеду? Я им завидую.
PS. Так и знала, что угадала
одно из шести правильно.
Маргаритка».
«Почему ты им завидуешь?
К.»
Ему до смерти хотелось знать, так, что он ни о чем другом и думать не мог.