Чтение онлайн

За время пребывания под Бостоном – с весны по осень 1917 года – Уоллис была практически полностью лишена развлечений. Одним из немногих удовольствий, которые были доступны, являлся осмотр достопримечательностей и посещение близлежащих музеев. А когда она уже всего этого вдоволь насмотрелась, Уоллис выработала новую для себя привычку, сохранившуюся на всю жизнь, – читать несколько хорошо информированных новостных газет “от корки до корки”. Эта привычка ей очень пригодится в дальнейшем и позволит всегда быть осведомленной в политике и светских сплетнях, что станет еще одной приманкой для мужчин. Ведь, как правило, женщины редко интересуются политикой.

Уинфильд прекрасно справлялся с обязанностями и в октябре 1917 года получил очередное задание: организовать еще одну аналогичную военную базу в Сан-Диего, штат Калифорния. Как вспоминает Уоллис, это разбило сердце ее мужа. Он все еще надеялся получить возможность проявить себя в боевых действиях, но эта возможность ему так и не представилась.

В Сан-Диего они расположились в еще более убогом жилище, чем прежде, арендная плата за которое в несколько раз превосходила ожидаемую. Уоллис стала видеть мужа еще реже.

От отчаяния и стесненных жилищных условий вновь спасал лишь вид из окна, мягкие климатические условия, морское побережье и пальмы. Из-за высокой платы за жилье супруги были вынуждены отказаться от содержания прислуги, и Уоллис пришлось научиться готовить самой. С тех пор, как она ребенком помогала маме стряпать пироги на кухне, в ее кулинарной практике ничего не прибавилось. Но было спасение – в подарок на свадьбу она получила от мамы большую книгу рецептов, советам которой следовала пошагово, пока не достигла таких результатов, что осмелилась устраивать собственные званые обеды и ужины. В меню значились крем-супы, мясо различного приготовления, птица, легкие закуски, а кульминацией гастрономических изысков стали воздушные десерты, очень полюбившиеся ее друзьям.

В январе 1918 года в Сан-Диего прибыло еще несколько морских офицеров высшего ранга, взявших часть обязанностей Уинфильда на себя. Только тогда он смог спокойно вздохнуть, поняв, что самое сложное осталось позади. У него наконец появилась возможность чаще бывать дома. Но, к сожалению, его отношения с женой, с тех пор как они уехали из Пенсаколы, заметно остыли. У них как будто больше не было ничего общего, и им пришлось заново учиться жить друг с другом и привыкать друг к другу.

Имея в своем распоряжении больше подчиненных, чем раньше, Уинфильд получил чин командира. С этим повышением в дом Спенсеров пришла и традиция, которой следовали все высшие офицеры, – устраивать коктейльные вечеринки. Уоллис таким образом приобрела еще одно умение; это мастерство спустя годы также станет еще одной из ее “визитных карточек”: изысканные алкогольные напитки, бокалы на тонких ножках и изящная оливка, дрейфующая в манящей жидкости. К тому же такие вечеринки были отличным поводом надеть новое платье, похвастаться украшениями и блеснуть интеллектом.

Семейный бюджет Спенсеров увеличился, и они смогли позволить себе сменить жилище на более комфортабельное. Уоллис нашла очаровательный домик на берегу в Коронадо, который ко всему прочему был близко расположен к месту службы Уинфильда. Домик походил на их первый таунхаус в Пенсаколе. Это на некоторое время позволило супругам вновь сблизиться.

11 ноября 1918 года война закончилась. Повсюду царило ликование. Но только не у Спенсеров – несмотря на успех в организации двух военных баз, Уинфильд не мог смириться с тем, что оказался незадействованным в реальных боевых действиях. И чем глубже он погружался в депрессию, тем больше отдалялся от Уоллис. Уинфильд чаще раздражался, Уоллис стала постоянным объектом его агрессии. Она была виновата буквально во всем. И, конечно, находясь в столь нестабильном психическом состоянии, он опять начал пить, причем в таком количестве, что быстро компенсировал все свои “сухие месяцы”.

Впрочем, Уоллис тоже не стоит оправдывать. Она его провоцировала. Вместо того чтобы быть рядом в тяжелые для мужа времена, она лишь формально выполняла обязанности жены. А во время выходных вечеров, когда они оба бывали приглашены на вечеринку, Уоллис не отказывала себе в возможности танцевать со всеми, кто ее об этом просил. Еще со школы она привыкла соперничать, в том числе в вопросе привлечения внимания мужчин к себе. Она флиртовала на глазах у мужа, а потом сильно удивлялась, когда он, ничего ей не говоря, уходил. Домой ее отвозили друзья. Однако еще больше она возмущалась, когда на следующий день он не приносил ей извинений.

В семейном конфликте, как правило, виноваты оба. Он был занят – она невнимательна. Он пил – она не останавливала. Он ревновал – она флиртовала.

Будучи очень общительным вне дома, в семье Уинфильд, как утверждает Уоллис, был совершеннейшим интровертом. Он мог часами и даже днями не обмолвиться с ней ни словом.

Так ли это было на самом деле? Уоллис умело выставляет себя в роли жертвы в своих мемуарах, которые являются главным источником для всех ее биографов, несмотря на то, что некоторые факты она откровенно фальсифицирует и искажает в свою пользу. К сожалению, мемуаров или просто дневников Уинфильда не существует или по крайней мере они не сохранились. Поэтому узнать обстоятельства и детали их отношений с его точки зрения оказывается невозможным, как и сделать более объективные выводы. Так или иначе, оба они были слишком упертыми и эгоистичными, чтобы быть более внимательными друг к другу и постараться спасти свои отношения. Их брак затрещал по швам.

При первой встрече Уоллис была полностью очарована Уинфильдом Спенсером, ей казалось, что он соткан из одних достоинств. Но если бы она еще во времена, когда офицер только начинал ухаживать за ней, обратила более пристальное внимание на его поведение, привычки и реакции и т. п., она бы не столкнулась со столь горьким разочарованием несколькими годами позже. Со временем Уинфильд начал обнаруживать свои садистские наклонности, особенно резко проявлявшиеся под воздействием алкоголя. Одной из новых забав Уинфильда стало запирать Уоллис в спальне, когда он куда-то уходил, – иногда просто так, а порой и прикованной к спинке кровати, батарее или к другому предмету. Заточение иногда могло длиться часами.

Их отношения превратились в череду ссор и скандалов, зачастую заканчивавшихся рукоприкладством.

После окончания войны в стране прошла демобилизация, и содержать такое количество военных баз стало нецелесообразно и расточительно. День Уинфильда сильно разгрузился, что позволило ему иметь больше свободного времени. Кроме таланта к пилотированию самолетов и ведению военной подготовки у этого человека не было других способностей или увлечений. Он начал спиваться, становясь все более сварливым, жестким и бескомпромиссным. В конечном счете это сыграло против него – он нажил нескольких врагов в высшем командном эшелоне.

Уоллис предлагала мужу сменить сферу деятельности, начать бизнес в коммерческой авиации, которая становилась все более популярной. Но он считал себя человеком старой закалки, презирал все новые конъюнктурные отступления от серьезного дела.

Впрочем, и для Уоллис подобная жизнь с морским офицером стала в тягость. Она наконец поняла, что сильно ошиблась в выборе и не готова до конца своих дней быть женой Уинфильда. Ей не хотелось больше ждать своего мужчину со службы, не хотелось следовать предписанным женам военных требованиям, не хотелось зависеть от его настроения. А кроме того, по данным некоторых биографов Уоллис, Уинфильд ко всему прочему был бисексуалом и встречался на стороне не только с женщинами, но и с мужчинами.

Одной из наиболее вероятных причин спешки Уоллис с замужеством было соперничество среди ее подруг-дебютанток в этом вопросе: надо было опередить их и кроме того выйти замуж не просто за какого-то среднего предпринимателя или банкира, а за человека с опасной, новой и чрезвычайно престижной профессией. А еще Уоллис привлекала жизнь замужних женщин, которые могли на законных основаниях иметь интимные отношения с мужчинами, ибо в те времена считалось крайне аморальным вступать в такие отношения до свадьбы.