Чтение онлайн

Ллойд Тэбб, молодой человек Уоллис, о котором шла речь в предыдущей главе, сопровождал ее на всевозможных танцевальных мероприятиях и в клубах, чтобы она постоянно могла совершенствовать свою технику. И спустя некоторое время Уоллис добилась такого профессионализма, что могла бы составить конкуренцию самой Ирен Кэсл.

Итак, платье было готово, виртуозно танцевать Уоллис научилась, осталось лишь выбрать того, кто бы смог стать для нее самым лучшим и завидным эскортом на самом главном событии в ее жизни. Она должна, она просто обязана была быть рядом с самым лучшим партнером, чтобы все остальные девушки ей завидовали, а мужчины благодаря ее спутнику видели в ней привлекательную женщину.

Как правило, девушек должен был сопровождать один из родственников, возможно, брат, дядя или отец, желательно гораздо старше девушек; своих молодых людей, даже если таковые имелись, приводить было дурным тоном, поскольку дебютантки искали там не просто романтические отношения, а будущих супругов. Иногда допускалось присутствие нескольких родственников одновременно. Уоллис предстояло принять непростое решение: дядя Сол для этой роли был уже слишком стар, отца у нее не было, не говоря о родных братьях. Несмотря на отсутствие альтернатив, ей все же удалось подобрать себе достойную пару – выбор пал на двадцатисемилетнего кузена Генри Мактира Уорфильда-младшего (1887–1922), который и сам уже давно был очарован юной Уоллис. Кроме него Уоллис также вызвался сопровождать еще один мужчина – Джордж Барнетт (1859–1930), генерал-майор военно-морских сил США, второй [15] муж Лелии Монтекки Гордон (1870–1959), приходившейся Уоллис тетей по материнской линии. Джордж Барнетт должен был появиться на балу в парадной военно-морской форме, что, несомненно, по ожиданиям Уоллис, должно было произвести фурор.

Что же касается Элис, матери Уоллис, то для нее предстоящий бал, вероятно, был еще важней, чем для дебютантки. Во-первых, Элис очень беспокоило их финансовое положение. Ей во что бы то ни стало нужно было поскорей выгодно выдать дочь замуж и тем самым поправить не только материальную основу их жизни, но и вернуть былую репутацию и уважение клана Монтекки. Во-вторых, Элис опасалась, чтобы Уоллис не повторила ее судьбу, выбрав мужчину, который умер бы вскоре после свадьбы, как случилось с Элис уже дважды. И эта тревога имела реальную причину – 28 июня 1914 года в Сараево убили австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда (1863–1914) вместе с супругой Софией Хотек (1868–1914), это стало причиной Первой мировой войны. Европа разделилась на два лагеря: Германия и Австро-Венгрия с одной стороны; Россия, Великобритания и Франция – с другой. В Америке тогда еще никто не знал, что это будет затяжной военный конфликт, не имевший в истории аналогов по масштабам и массовости. И беспокойство Элис было вполне объяснимо. Ею овладел страх перед неизвестностью и материнская забота о счастье дочери: ведь будущего избранника Уоллис могли забрать на войну, откуда тот мог не вернуться.

Ноябрь 1914 года оказался для Уоллис очень насыщенным – бесконечные встречи, вечера в приятной компании, гости и, конечно же, бесконечные приготовления к балу. Возможно, именно тогда она и успела привыкнуть к подобного рода развлечениям, которые впоследствии станут ее “визитной карточкой”.

По сложившейся традиции все семьи дебютанток должны были за месяц до мероприятия устроить званый ужин в честь своих дочерей, на который сами девочки могли пригласить тех, кого считали нужным. Уоллис никогда не отказывалась от приглашений и возможности новых знакомств, поскольку в ее случае связи решали все. Обладая огромными амбициями, гигантским эго и колоссальным самолюбием, она старалась использовать каждый шанс, чтобы выкарабкаться из своего жалкого материального положения и выйти на новый уровень существования – попасть в “высшую лигу”. Уоллис тоже хотелось, чтобы в ее честь был устроен званый ужин. Но на какие деньги? У нее с матерью ничего не было, поэтому вновь пришлось обратиться к дяде. Но тот отказал ей, сославшись на нестабильное экономическое положение ввиду активных боевых действий на территории Европы.

Он считал, что как банкир он просто не имел права быть расточительным в столь трудное политическое время и швырять деньги направо и налево:

– …Ведь еще неизвестно, чем обернется эта война для Америки!

Уоллис осталась ни с чем.

Званые обеды или ужины обязывали девушек каждый раз появляться в новых платьях и шляпках, а также иметь подходящие аксессуары. Как правило, дебютантки были дочерями богачей, и лишь у Уоллис за громкой фамилией опять не было ни гроша.

Но все равно она не позволяла себе появиться в гостях в одном и том же платье:

– Что обо мне подумают?! Что я, нищенка какая-то?! – сокрушалась она.

Успех давался ей нелегко. Дядя Сол и выделил ей деньги, однако эта сумма не смогла покрыть всех расходов. На двадцать долларов Уоллис купила себе всего три дорогих платья, хотя на самом деле для всех случаев и встреч ей нужно было не меньше сотни. Но она не отчаивалась – уж больно манок был мир красоты и достатка, и она старалась как могла. С помощью мастерства и изобретательности матери они вместе переделывали купленные платья, в зависимости от случая то удлиняя, то укорачивая подол, поднимая или опуская линию пояса, добавляя немного шелка или тюля и постоянно экспериментируя с украшениями. Таким образом, из одного и того же платья у них каждый раз получался совершенно новый и неповторимый образ. Единственным нетронутым платьем было то самое белое атласное, которое сшили специально для бала.

“Но как же Уоллис все-таки удалось попасть на бал избранных?” – спросите вы. Дело в том, что Тэкл Уоллис Уорфильд, покойный отец Уоллис, некогда и сам состоял в “Клубе холостяков”, а ее дядя был одним из наиболее влиятельных банкиров Балтимора. Семья Уорфильдов пользовалась очень большим уважением, а сама Бессиуоллис ходила в самую лучшую и престижную школу штата. Благодаря всему этому она легко попала в список дебютанток. И она прекрасно об этом знала, поэтому все ее напускное волнение было не более чем “театром одного актера” и игрой ее собственного воображения, ведь без предшествующего трепета удовольствие от победы не будет столь насыщенным и полным, а Уоллис привыкла жить эмоциями и победами.

Наконец желанный день настал. С самого утра 7 декабря 1914 года Уоллис вертелась перед зеркалом, суетясь и готовясь к знаменательному вечеру, которого она ждала так долго. Всего лишь через несколько часов она, Бесси Уоллис Уорфильд, официально станет членом высшего общества. Она была в новом белом платье из шелка и шифона, украшенного перламутровыми жемчужинами и прозрачной накидкой, и в красивых перчатках. Мама сделала ей вечернюю прическу, аккуратно уложив волосы в пучок; но самым запоминающимся для девушки оказалось то, что Элис впервые разрешила ей воспользоваться косметикой и положить светло-розовые румяна на ее бледные от волнения щечки. Впрочем, последнее ей и правда было нужно – рассматривая себя в большое зеркало в маминой спальне, Уоллис заметила, что ее лицо было больше похоже на белую маску, чем на лицо юной девушки.

– Мама! – нервно вскричала Уоллис, – Мое лицо… оно такое бледное! Я похожа на привидение! Люди подумают, что я больна! Я выгляжу просто ужасно!

– Послушай, Уоллис, – спокойно ответила ей Элис, – ну, во-первых, это не так уж и ужасно…

После чего мать подошла к шкафчику и достала маленькую красивую коробочку.

– Это как раз то, что тебе нужно! – сказала мать и легким движением нанесла румяна. – А во-вторых, ты все равно будешь лучше всех на балу!

Лицо Уоллис в мгновение ока приобрело живые краски, и она как будто ожила. Небывалая уверенность проснулась в юной дебютантке и сопутствовала ей на протяжении всего вечера.

Наверное, впервые в жизни девушка была довольна тем, как она выглядит, довольна нарядом, прической, макияжем, сопровождением… Время пришло – гадкому утенку предстояло превратиться в прекрасного лебедя. Уоллис попала в сказку, о которой так долго мечтала.

Аккурат в назначенный час на новом дорогом автомобиле дяди Соломона кузен Уоллис прибыл за ней. Она не ошиблась в выборе – в тот вечер Генри Уорфильд выглядел не иначе как сын миллиардера – молодой, привлекательный, в костюме-тройке от дорогого кутюрье, белых перчатках и великолепной белой рубашке. Он вошел в дом, поклонился при виде Уоллис, которая, в свою очередь, ответила ему женственным реверансом, и подарил ей большой букет белых роз.

Затем Генри, прокрутившись на каблуках ботинок так, что даже фалды фрака поднялись вверх, игриво спросил:

– Ну что, малыш, как я выгляжу?

– Я тебе не отвечу, пока ты не скажешь, как Я выгляжу! Джентльмен обязан сначала сделать комплимент даме и ее платью, особенно если он его раньше не видел! – сказала Уоллис с явной обидой и упреком в голосе.

Генри заливисто рассмеялся.

– Ну что ты, малыш, я уверяю тебя, что ты будешь самым очаровательным, восхитительным и изящным созданием на балу!