Чтение онлайн

– Ха-ха-ха, очень смешно. Сделаю наколку во всю спину и фиксы железные вставлю.

Присев перед мужем на колени, ощупала его голени.

– Проблема с ногами или с позвоночником?

– С ногами. Нервы какие-то перебило. Хорошо, хоть не оторвало.

– Я слышала, нервы восстанавливаются, точнее, от порванного участка начинают идти ответвления, коллатерали, которые со временем смогут выполнять функции основного ствола.

Егор усмехнулся.

– Но зато, дорогая, с остальными функциями у меня всё в порядке. Даже не знаю, обрадует ли это тебя или огорчит.

Огорчит? Вот же дурак! Облокотившись на поручни кресла, медленно встала. Боже! Какая я всё-таки толстая и неуклюжая. Подвезла мужа ближе к кровати, а сама щёлкнула дверной щеколдой.

– Тебе помочь?

Егор отрицательно покачал головой, перенося свой вес на руках.

– Что ты надумала? Мы же даже не поместимся здесь вдвоём.

Медленно, я подошла к мужу и потянула за пояс спортивных брюк.

– Вась, остановись, ну не здесь же!

– Здесь и сейчас.

Егор застонал, а я устроилась рядом и прошлась языком от пупка вниз, стягивая с мужчины трусы.

Муж схватил меня за руку.

– Стой. Тебе же это не нравилось. Я же обещал.

– Мне не нравилась грубость и насилие. А, что касается ЭТОГО, знаешь, между мужем и женой такое иногда случается.

Я провела языком по всей длине возбуждённого достоинства. Егор перестал сопротивляться, откинулся на подушки и застонал. Помогая себе рукой, сжимая губами, я увеличивала темп и амплитуду. Не ожидала, что и сама получу море удовольствия от процесса. Было так сладко ласкать любимого мужчину, наблюдая, как он выгибается всем телом, как мышцы пресса напрягаются, а на груди появляются крошечные бисерины пота. Егор сжимал мои волосы, то отстраняя, то притягивая к себе. Ещё мгновение, и он взорвался, наполняя мой рот терпкой жидкостью. Я старательно глотала, боясь захлебнуться. Мышцы мощного торса расслабились, и я рискнула поднять голову и посмотреть мужчине в глаза.

– Вась, ты вернула меня к жизни.

Дотянувшись до губ мужа, я нежно поцеловала его.

– Это ты вернул меня к жизни, любимый!

Вертолёт нашего друга приземлился прямо во дворе Приюта. Телохранители Костаса перенесли Егора, а я тепло простилась с мальчиками и сёстрами.

– Если сможешь - прилетай в Москву.
–  Шепнула Анри, за которым вечером должен был прибыть отец.

– Смогу, Васили!
–  он обнял меня и подтолкнул к вертолёту.

Час назад Егору привезли новые документы. Это было хорошо. Теперь мы могли покинуть страну легально на частном самолёте семьи Эвофиади.

– Где дети? Где свин?
–  осмотрев салон, поняла, кого не хватает.

– Эта неразлучная троица всё ещё греет спинки в Афинах. Кстати, и вам, дорогие, не плохо бы слетать к морю.
–  Раиса держала меня за руку, пока железная птица набирала высоту.

– К морю? Это хорошо. Это просто замечательно. Вот с делами разберёмся, сына родим, и сразу к морю. Да, Егорушка?

Мой муж хмурил брови. Вынужденная беспомощность его раздражала.

– Что ты передала Даре?

Я хищно улыбнулась.

– Заметил? Ладно. Послание для бандитов.

– Но зачем?

– Ох, эти мужчины, - вздохнула Раиса.
–  Для того, чтобы приют не распотрошили, разыскивая тебя, Георгий Андреевич. Даже я сообразила.

– И что ты написала, жена?

– Что мечтаю встретиться с ними в Аду. Отгадай, чей адрес дала?

– Отца.

– Точно.

– Значит, по прилёту начнём рыть окопы?
–  Коста тоже развеселился.

– И обдумывать план наступления.

Полёт до Москвы длился без малого три часа. В Шереметьево нас встречала колонна чёрных Джипов. Вот теперь я дома!

Даже не думала, что Кощеево Царство станет для меня родным. Но, заняв спальню на втором этаже, вдруг осознала, что дело не в стенах и не в мебели. Дело не в том, где ты живёшь, в каком городе, в какой стране, на какой улице. Мой дом находился рядом с мужем. И дворец, и шалаш, я приняла бы с равной благодарностью.

С нашим появлением огромное угрюмое поместье ожило и преобразилось. Хозяин наплевал на все болячки и сбежал из клиники. Куда девались приступы? Хотя ингалятор с гормональным препаратом свёкор носил, как и положено, в кармане. Ваньке было велено вернуться в родовое гнездо, куда он и явился с телохранителями и милой девочкой Дашей, с которой познакомился пару дней назад. Вот такой он, Иван! Далее прибыли мои родители, которых принудительно заставили покинуть собственную жилплощадь. А с учётом Раисы, Косты и их охраны, набралось больше тридцати человек. Словом, Кощеево царство взбодрилось, встрепенулось и, получив путёвку в новую жизнь, рвануло в светлое завтра.

Но всё же, посреди радости, вызванной таинственным воскрешением Егора, чувствовалось некое напряжение. Мужчины готовились к войне. Вот только кто был врагом? Это предстояло выяснить. Логачёвы ломали голову, кому могла понадобиться такая партия бриллиантов, откуда она взялась у Могола и на что способен таинственный покупатель. Ясно было одно. Человек, пролетевший с брюлликами, был серьёзным, как англичанин, богатым, как арабский шейх, и хитрым, как пронырливый ирландец. Словом, он был русским. Сомнений не было. И то, что он лихо разделывался со своими оппонентами, зачищал свидетелей, говорило само за себя. Мистер Х в силе и связях не уступал самому Кощею. А ведь Логачёв в определённых кругах пользовался определённым авторитетом. Его боялись и уважали. Но сейчас те самые круги разводили руками, мол, рады бы помочь, да нечем. Кощей рвал на себе волосы. Одного сына он лишился по вине Могола, второго чуть не потерял.

– Эх, надо было пытать козла этого, кожу с него сдирать. Вот же гадство, лёгкую смерть словил!

Не желая находиться в стороне, я пыталась крутиться около Логачёва-старшего. Подслушивала, подсматривала, словом, добывала информацию, как могла. Мой нездоровый интерес мужскими делами не остался незамеченным. Свёкор старался уйти от меня подальше, разговаривая по телефону, или, прикрывая трубку рукой, кивал в сторону лестницы.

– Марш к мужу, хватит ухи греть!

Ухи! Если бы моя матушка-филолог услышала про «ухи», то её собственные свернулись бы в трубочку.

Отец нашёл по своим каналам хорошего травматолога, который с большой радостью, которую неизменно вызывали в людях Михей и Колян, переселился в наши чертоги. Теперь домочадцы дружно подбадривали Егора, заставляя терпеть боль от массажей и физиопроцедур.

– Боль - это хорошо, - повторял Айболит, как прозвали за глаза доброго доктора.
–  Значит, дистрофические изменения в мышцах не наступили, и не все нервные окончания утрачены.

Две недели Егор вгрызался в подушку и выл, когда эскулап вкручивал иглы в определённые точки, подключая те самые иглы к источнику постоянного тока. Я всегда была рядом, хотя чувствовала боль мужа, как свою собственную.

Ночью мы лежали, обнявшись. Егор играл с сыном, легонько щёлкая пальцем по моему животу, получая чувствительные толчки в ответ, а, когда, устав от баталий, малыш засыпал, муж вспоминал обо мне.

– Вась, я даже не представлял, как можно заниматься любовью с беременной женщиной.

– Понимаю. Я превратилась в уродливую толстуху!

– Дурёха! Ты очень красива, и красота твоя стала глубже, мудрее, основательней. А грудь аппетитнее.
–  Егор улыбался, втягивая в рот потемневший сосок.