Чтение онлайн

Давненько не ездила на общественном транспорте. Две пересадки. На месте. Площадь Бастилии. Я вошла в банк. Попросила доступ к семейному сейфу. Я тут vip-клиент. Надо же, как все засуетились. Чай? Кофе? Пожалуй, нет. А вот конфетку всё-таки возьму, даже две.

Спустилась в хранилище, открыла и закрыла сейф, съела тридцать грамм шоколада, посмотрела на часы. Пора.

Вышла из банка, крепко прижимая к себе сумочку. По-моему, всё очень натурально.

«В два пятнадцать подойдёшь к стоянке такси. Там такой рыжий будет. Люсьен. Он из департамента первого округа».

Да, память услужливо подсказывала все пункты инструкции. Озираясь по сторонам, словно в руках у меня, действительно, находились настоящие бриллианты, подошла к стоянке. Вот и Люсьен. Кофе попивает. Да, актёр ещё тот. Называю адрес. Он нехотя соглашается.

Набережная Жоржа Помпиду

Встав у парапета, облокачиваюсь на деревянные поручни, поигрывая сумочкой над водой. Ожидание кажется невыносимым. Звонок.

– Мадам, поверните голову налево. Видите, два прекрасных юноши ждут Вашу сумочку.

«Ты должна выманить Ван Гога на встречу!» - Маринка смотрела на меня со дна Сены.

– Где мальчик?

– Совсем недалеко. Как только товар окажется в…

– Даже не проверите? Чего Вы боитесь, Ван Гог? Лично я устала и хочу, чтобы мою семью оставили в покое. Мне тоже нужны гарантии.

В трубке раздался смех.

– И каких гарантий Вы ждёте, мадам?

Я тяжело вздохнула.

– Думаю, Вашего слова будет достаточно.

Прошло не более пяти минут, как мои старые знакомые отошли и сели на лавку, а на набережной показался художник. Позади него шёл высокий мужчина. Он крепко держал за руку рыжеволосого мальчугана. Я присмотрелась. Ба, да ведь это отец Междуреченска собственной персоной! Видела его только на фотках в интернете, но запомнила гада!

«Ты должна только отдать футляр и тут же уйти. Ясно?» - теперь лицо подруги искрилось в прохладном воздухе.

– Рад встрече, мадам!
–  старик широко улыбался.
–  Как видите, мальчик жив. Итак, где цацки?

Дрожащей рукой протянула сумку.

– Проверять тут будете?

Художник откинул шарф.

– Мне было приятно познакомиться с Вами, мало того, я был счастлив писать Ваш портрет. Вот только жизнь научила меня не оставлять живых свидетелей.

Я с ужасом наблюдала, как в бок Анри упёрся крохотный пистолет с глушителем. Вся кровь отлила от лица.

– Вы не сделаете этого. Тут полно народу.

Ван Гог расхохотался.

– Сейчас тут взорвётся маленькая граната, и начнётся очень большая паника. Поверьте, французам будет не до упавшего мальчика и свалившейся с моста беременной дамы. А, когда нагрянет полиция, мы будем уже далеко, очень далеко.

В руках старика я увидела нож. Неуловимый взмах руки и…

Я медленно оседала на асфальт, хватаясь за стойки парапета. Сумка раскрылась, футляр ударился о край моста и сотни искрящихся брызг полетели в чёрную воду под удивлённые возгласы парижан.

Анри склонился надо мной. Он говорил и говорил, но я ничего не слышала. Что-то блеснуло на втором этаже маленького кафе, а потом блик пропал. Переведя взгляд на распластанное на асфальте тело мэра и агонизирующего художника, прошептала: «Волк вернулся!»

В больницу меня решили не везти. Маринка поставила диагноз «шок» и убедила присутствующих на ломанном французском, что барышню, то есть меня, лучше просто сопроводить домой. Пятерым русским полицейским она выразила благодарность за службу, отправив осматривать достопримечательности старинного города. А когда ещё парни попадут в Париж? Я медленно приходила в себя, наблюдая, как из толпы любопытных вышел мой вездесущий свёкор. Несмотря на протесты французских стражей порядка, он подошёл к Ван Гогу и плюнул ему в лицо. Через минуту художник умер, а месье Логачёв растворился среди зевак.

– Мариш, тут что-то должно взорваться.

– Не паникуй. Тех двоих мы повязали буквально за минуту до убийства. Вот только не пойму, кто стрелял?

Я пожала плечами. Анри хитро подмигнул мне. Догадался, чертёнок.

Спустя час мы были дома, все, кроме Маринки. Подруга спешила в Москву. Пропустить аресты Холодковской группировки она никак не могла.

– Я лучше в отпуск к тебе нагряну. Свалюсь, как снег на голову. Только попробуй, не встреть!

Мы тепло обнялись.

– Да ещё в Москве увидимся. Я же рожать прилечу. Вот только отвечу на все вопросы твоих коллег, и сразу в Россию.

В виду отсутствия собственных сил и домработницы Ниночки, я с благодарностью передала заботу о чистоте рыжему другу. Парень ловко управлялся с тряпкой и шваброй, а Кощей не поленился, сгонял в супермаркет и теперь, повязав фартук, жарил мясо на нашей просторной кухне.

Звонок в двери совершенно не испугал. Наверное, господа полицейские нагрянули. И точно. Беседа длилась не более получаса. На все вопросы я только пожимала плечами, мол, и сама удивлена не меньше. Пусть разбираются со своим спецотделом, который был в курсе операции.

Наступил вечер, а Егор так и не появился. Я занервничала.

– Андрей Григорьевич! Где Ваш сын?

– Ты о каком?
–  он погрозил мне пальцем.

– Не придуривайтесь. Я знаю, что Егор в Париже. Как Вы могли это допустить?

Щелчок входной двери.

На пороге возникли два брата.

– Вась, а нам скучно в Москве стало, вот решили…- Иван широко улыбнулся.

– Не трать красноречия, - гаркнул Кощей.
–  Вас раскусили.

Я надула губки.

– Ладно ты, придурок, каких свет не видывал, Ванька, но как мог ты, муж мой, отец моего ребёнка, так необдуманно рисковать? Убить вас мало.

Егор хохотнул.

– Вась, я лучший. Только я мог защитить тебя, а то, что ты не уйдёшь живой, отец сразу просёк. А Ванька, он помогал. Я без него не справился бы.

– Круто. Только ты сноровку растерял. Мэра положил, а Ван Гога ранил.

– Да это он специально, чтобы батя с дружком старым попрощаться успел, чтобы знал, гнида, откуда смерть его пришла.
–  Иван по-хозяйски развалился на диване и обнял меня за плечи.
–  А ты молодец, Василиса, горжусь.

Я высвободилась и подошла к мужу.

– Как себя чувствуешь?

Егор усалил меня к себе на колени и крепко прижал к груди. И тут острая боль пронзила моё тело. Муж перепугался и разжал объятья.

– Вась, прости, я не хотел!

Хватаясь за живот, сползла на пол.

– Да ты-то тут причём? Кажется, началось.

Да, я и не сомневалась, что трое с половиной сильных мужчин окажутся беспомощными, если дело коснётся родов. Ванька и Анри носились по квартире в поисках неизвестно чего, хотя я чётко сформулировала, что все мои вещи, которые стоило упаковать, лежат в шкафу. Егор пытался дозвониться доктору, но телефон постоянно вываливался из его рук. А свёкра трясло, как осиновый лист.