Как Виктор Суворов сочинял историю
Шрифт:
Кстати, маленькая деталь — СССР вступил в войну 17 сентября, после целого ряда возмущенных немецких нот от 3, 5, 8 и 12 сентября, в которых немецкая сторона шумно вопрошала, почему СССР не начинает боевые действия согласно секретным протоколам. Чего же ждал товарищ Сталин? Красной Армии замесить «панские банды» ничего не стоит, тем более, что счеты в ними давние, аж с 1920 года. С Гитлером у нас документ о нашей полюбовной интрижке, который вроде бы по логике нужно блюсти. А товарищ Сталин ждал господ союзников Польши, которые 3 сентября вроде бы Германии войну объявили и даже наступление повели. Повели, да что-то притормозили. Вот Французский премьер Даладье гордо возвещает нации об успехах:
«Мы уже двадцать дней ведем войну. Несколько дней назад я посетил наш фронт. Я проехал по позициям, завоеванным нашей армией на германской территории, на несколько километров вглубь. Я могу отдать себе отчет в достоинствах нашего командования, которое сумело избежать ненужных наступлений… Мы не боимся, подобно нашим врагам, продолжительной войны». [133]
Вот! Вот речь не голубя, но ястреба! Каков герой! Завоевал «несколько километров вглубь» и теперь, «сумев избежать ненужных наступлений», он героически нисколько не боится продолжения такой тяжкой, изнурительной войны «на полысение». Трепещи, агрессор! Они не боятся грозно стоять в самой «глуби» рейхс-прихожей, сурово вращать глазами и трепать языком в направлении врага. Они совершенно не боятся стоять вдоль границ и ничего не делать. Их этим не запугать. Не на таких напали.
133
Правда. 1939. 24 сентября.
Уж теперь-то Польша спасена! Кстати, а где Польша? Что? Где — где? Ах, вот где… Что ж, их совесть чиста, как у младенца. Еще 12 сентября в Абвиле они справились у германского командования, скоро ли Польша отдаст концы. [134] Сказали, что скоро. И они честно высидели, а кое-где даже выстояли весь положенный срок. И даже больше. Им совсем не трудно. Сказали обращаться еще. Никому не откажут. Охранное предприятие «Чемберлен&Даладье». 12 % успеха, если повезет, гарантировано.
134
Имеется в виду уже упоминавшаяся конференция премьеров в Абвиле 12 сентября 1939 года. См.: Осьмачко С.Г. Советские вооруженные силы во время похода в западные Украину и Белоруссию. С. 13.
Теперь товарищ Сталин понял, что таким способом союзники могут воевать с переменным успехом даже с Сатаной. Он, пожав плечами, включает «план Б»: «Герр Гитлер, я всегда знал, что с Польшей у вас получится» (об этом и так все знали — по тому же Мюнхену, но вдруг?).
«Советские границы, — продолжает ковыряться в чуждой ему материи профессиональный беглец, — были действительно отодвинуты на 200–300 километров, но при этом Германия продвинулась на 300–400 километров на восток. От этого безопасность Советского Союза не повысилась, а наоборот, понизилась» (с. 38<37>).
Ну да. Можно подумать, что если бы мы стояли вдоль границ Польши, а Германия, двигаясь себе до упора, прошла бы не «300–400», а 500–700 километров, то наша безопасность была бы много выше. А если бы немцы дошли до Урала, то, надо думать, безопасность СССР вообще взлетела до небес. Выше Вавилонской башни.
Значит, «от этого, безопасность Советского Союза… — все-таки, — … понизилась»? Вот как? Что ж, тогда ознакомимся с нижеследующей цитатой:
«Осенью 1939 года Советскому Союзу крупно повезло: по пакту Молотова-Риббентропа были присоединены новые территории глубиной 200–300 километров. Ранее созданная полоса обеспечения стала гораздо глубже. Новые территории самой природой были созданы именно для оборудования тут такой полосы: леса, холмы, болота, полноводные реки с топкими берегами, а на Западной Украине — бурные горные реки с крутыми берегами» (с. 76<75>).
Это кто же так нашей пифии противоречит? Безопасность Союза понизилась, говорит Суворов, а кто-то ему возражает, кричит, что, стало быть, наоборот, Союзу «крупно повезло». И достаточно весомые аргументы в защиту своего возражения Суворову приводит. Так кто же этот оппонент?
А этот оппонент и есть ВИКТОР СУВОРОВ СОБСТВЕННОЙ ПЕРСОНОЙ. На странице 76-й своего ледокольного творения он лично прямо так и заявляет — «КРУПНО ПОВЕЗЛО». Что же это, он здесь врет или там? Или он два раза прав, просто наш избирательный защитник демократии дошел до плюрализма мнений в одной своей разнесчастной головушке?
Вслед за этим добрый Суворов предлагает Сталину в той ситуации отправить Красную Армию защищать польские границы «как свои собственные». Это он хорошо придумал. Жаль, его тогда в Кремле не было, а то бы, глядишь, и отправил. Добрый-то он, конечно, добрый. Но глупый. Потому что, кто бы в Польшу эту самую Красную Армию пустил бы? Да поляки с разделов Польши XVIII–XIX веков русских, мягко говоря, недооценивают. Еще с XVIII века насмотрелись нашего брата. Говорят, больше не надо. А тут им такое счастье привалило. Да стоило товарищу Сталину полякам такое понастойчивее еще пару раз предложить, они бы сразу к своему западному соседу — фюреру со всеми своими потрохами запродались. Они, в общем-то, и так на своего ближнего западного соседа без особой вражды глядели. [135] А тут уж, хоть, как говорится, хрен редьки не слаще, но все же не немцы их восстания в 1830–1831 и 1863–1864 годах подавляли. [136]
135
Кстати, первый «начальник государства», а позже — избранный президентом Польши Юзеф Пилсудский долгое время служил у немцев и был ярым германофилом. Причем настроен он был не антисоветски, а антирусски: например, он был причастен к подготовке покушения на Александра III. Когда Юзеф Пилсудский умер, его заветы стали беречься даже более верно и ревностно, чем при нем самом.
136
Между прочим, здесь есть вот какой нюанс: в инициировании разделов Польши отличились и добрые пруссаки (хотя первыми захватили кусок Речи Посполитой не они и не Россия, а Австрия (Ципс — в 1771 г.); пруссаки же принимали активнейшее участие в экзекуциях польских бунтовщиков в 1794, 1848–1849 и 1863–1864 гг. Но про это западнолюбивые поляки предпочитали и теперь предпочитают не вспоминать, как, кстати, и современные чехи про Мюнхен: очень в Евросоюз хочется, пусть даже на самую маленькую должность с самым низким окладом.
Кстати, вот еще что. Конечно, служивым нашим географию, возможно, и не преподают, но, если подойти к глобусу и розовым суворовским ногтем провести на его круглом боку линию старой и новой советской границы, можно с легкостью заприметить, что в результате присоединения западных Украины и Белоруссии к СССР протяженность его западных границ сократилась приблизительно на 100 километров. Стало быть, меньшую границу мы приобрели взамен большей, да еще и территории под сопротивление агрессору в придачу отхватили. Как следствие всего этого, суворые разглагольствования по поводу «объяснения первого» можно считать крайне неубедительными, каковыми они, собственно, и являются.
«Объяснение второе: ударив топором в спину Польше в момент ее отчаянной борьбы против фашистов, мы — пытались оттянуть момент начала советско-германской войны… Это объяснение из цикла…» (с. 38<38>) сам придумал, сам вписал, сам раскритиковал. Откуда вы его выкопали? Только не ссылайтесь опять на «Отдельную Большую Тему». Это большой раритет, и доступен он не всем, а только избранным писателям-разоблачителям с многолетним стажем. Между прочим, цитируемый Суворовым английский историк Лиддел Гарт пишет, что «разгром польских войск был предрешен еще до того, как 17 сентября русские пересекли восточную границу Польши». [137] Где же оно, наше коварное зверство? А от «первого объяснения» «второе объяснение» отличается лишь тем, что на сей раз дедушка Сталин не топит упирающегося польского пана в тазике с кровью, а с кряхтением хряпает его топором. Вот и вся разница. [138] Надо же, чтоб толстокожий британский обыватель, насмотревшийся на Фредди Крюгера, прочувствовал всю трагичность ситуации с какими-то поляками.
137
Лиддел Гарт Б. X. Стратегия непрямых действий. М., 1957. С. 317.
138
Есть, правда, еще один не сразу бросающийся в глаза момент: данным вариантом Суворов играет на струне национальной гордости своего самого многочисленного европейского читателя — поляков. Ведь прочтя это, можно подумать, что, не будь советского удара по ляхам, они под вопли «еще Польска не згинела» запросто погнали бы немцев на запад, к «линии Мажино».
«Объяснение третье: Франция и Великобритания не хотели с нами заключать договор, поэтому… Какая чепуха! Почему Франция и Великобритания должны защищать Советский Союз, если Советский Союз провозгласив своей целью свержение демократии повсеместно, в том числе во Франции и Великобритании?» (с. 38<38>).
На вопрос темного английского пасечника В. Суворова отвечает министр иностранных дел Великобритании от 1939 года лорд Галифакс:
«Мы знаем, что если другие государства лишатся своей безопасности и независимости, то наша собственная безопасность и независимость окажется под угрозой. Мы знаем, что для обеспечения международного права и порядка мы должны быть готовы драться в их защиту». [139]
139
Правда. 1939. 1 июля. Ну, этот Суворов и дармоед, ладно, не мог он в бытность свою в Москве в библиотечку забежать, газетку прочесть, но пусть бы хоть из преданности к своим новым хозяевам изучил хотя бы их историю. Уж коли нашей не знает.
Они знают. А Суворов не знает. Позор Виктору Суворову!
«Западу, по крайней мере, было наплевать, пойдет Гитлер на Восток или нет» (с. 38<38>). Да ну? Воистину? — «по крайней мере»!!! А если не брать эту самую «крайнюю меру», то получится, что Запад, больше денег любимый Суворовым, всеми своими наличными силами толкал Гитлера на СССР. А если этот самый ефрейтор пойдет как раз не на Восток, а, страшно сказать, на Запад? [140] Как Гитлер относился к демократии? Правильно! Гитлер к демократии вообще не относился. И, кстати, Запад об этом знал. Раз уж Витюха просто жить не может без красочных аллегорий, вот ему еще одна: СССР и Запад, как Том и Джерри, перекидываются большой черной гранатой с надписью «Вермахт. Не кантовать!» с горящим фитилем. И вот в чем обида-то его западных друзей заключается: и Австрию простили, и Чехию отдали, и Польшу чуть ли не в рот запихали, а рвануло-то все равно у них в руках!!! [141]
140
Нетрудно догадаться, что в Европе, ограниченной с севера Балтийским, а с юга Средиземным морем, у фюрера имеется лишь два пути — на Восток или на Запад. И Суворов хочет, чтобы читатель поверил в такую картину: сидит Адольф посередь Европы и раздумывает, куда бы ему свой вермахт послать — на Восток или на Запад. А рядом сидит этот самый Запад и — ему все равно!!!
141
Да так, что о Франции долгое время приходилось говорить либо в прошедшем, либо в будущем времени.