Чтение онлайн

Через некоторое время в воротах показались стражники. Видимо, влюбленный Фатиа не захотел ждать ночи, чтобы учинить расправу над потенциальной для Прасковьи опасностью, то есть мной. Все пора уходить! Я незаметно пробежала в конюшню, схватила лошадку Сергия и поскакала прямо на стражников.

– Ася, оставь лошадь! Она ни в чем не виновата!
– услышала я испуганный крик архимага. Ага, лошадь ему жалко, а меня ему не жалко. Стражи бросились в рассыпную, освобождая мне путь. Я специально дико захохотала, так что несчастное животное испугалось еще сильнее и прибавило ходу.

За город! Вперед, к Али! Только один человек на этом свете делает самые мощные привороты и отвороты: моя дорогая тетка!

Я приехала на то же поле и опять истошно заорала:

– Али! Али!

– Опять дело жизни и смерти?
– любезно поинтересовался дракон.

– Нет, сейчас только смерти. Полетели в Стольный град, иначе меня сожгут на костре. Остальное по дороге растолкую.

Али молча подставил спину. Я запрыгнула на него, когда мы уже взлетели, то поняла, что не привязала лошадь. Ничего Сергий сможет ее найти, наверняка, на ней стоит охранное заклинание.

– Нам лететь не меньше шести часов. Ты готова к этому?

– Можно подумать у меня есть выбор!
– буркнула я и начала рассказывать, что случилось с нашей последней встречи, когда я пыталась лишить его зуба.

– Да, Ася, ты мастак попадать в ситуации, - протянул дракон, дослушав до конца.

– Это не ситуация, это катастрофа в мировых масштабах, хуже Моэрто!

Летели мы долго, кажется, я даже успела поспать, едва не рухнув вниз. К счастью для меня, этого не случилось, иначе это был бы последний полет в моей короткой жизни. С приближением к Словении стало холодать с каждой минутой, по небу гуляли облака и северные ветра. Это в Солнечной Долине вечное лето, а у нас, простых смертных, в родных краях только - только весна началась. У меня задеревенели пальцы, а ноги, затекшие и замерзшие, в летних сандалиях просто не чувствовались.

– Ась, ты там как?
– поинтересовался дракон.

– Замерзла, как собака, хочу есть и в туалет, а в остальном нормально.

– Ничего скоро прилетим!

Через некоторое время мы уже кружили над Стольным градом, пытаясь в сутолоке домов, найти площадку для посадки. Была уже глубокая ночь, людей, кроме одиноких бродяг, уже и не было. После долгих раздумий мы сели перед Домом Совета Магов. С диким лаем на нас набросилась маленькая шавка.

– Ой, Ася, в этой стране даже собаки агрессивны. И как вы люди еще друг друга не перерезали? Вот понимаю данийцы: не дерутся, не воруют...

– Али, не говори мне ничего про воровство - я уже неплохо знакома с местными нравами. Тащат все, что плохо лежит, - перебила я его.
– Надо найти, где тебе ночевать. Тебя не должен никто видеть.

– Зато от вас русалки сбежали!
– выдвинул контраргумент дракон.

– Они не сбежали, их выгнали. Около какой деревни поселятся, там рождаемость до нуля падает.

– Почему?

– Потому что нахалки всех молодых парней в омутах топили.

Али не нашел, чем возразить и сдался.

После долгих размышлений было решено, что огромная конюшня Училища самое подходящее место: пространства там много, спрячется в уголок, глядишь, и не заметят. Конюх спал мертвецким сном, напившись с одноногим сторожем Кузьмой, поэтому мы прошли в широкие двери конюшни без особого шума. При виде откормленных ухоженных лошадок и коней разной масти у дракона загорелись глаза, и началось обильное слюноотделение. Животные учуяли опасность, и принялись все, как один, нервно ржать, перебирать копытами и стричь ушами.

– Сожрешь, хоть одну все зубы на амулеты повырываю! Понял?

Дракон с сожалением вздохнул, выпустив тонкую струйку пара, поковылял к пустому стойлу.

– Ась, - пробасил он, - я здесь не помещаюсь.

– Можешь ночевать на улице на заднем дворе у Марфы, - предложила я вполне дружелюбно.

– Вот ты какая, Аська, - обиделся дракон.

– Смотри сарай не сожги и конюха с утра не напугай своими разговорами, а то он решит, что допился до белой горячки, когда вместо лошади обнаружит тебя, - дала я последние наставления и, укутавшись в рваное тонкое одеяло, висевшее здесь же на гвоздике, отправилась к травнице.

Увидев двери родных пенатов, я едва не расплакалась. Я даже и не подозревала, как соскучилась по этой лавке, по Марфе, по городу, по плохой погоде. От нахлынувших чувств и холода, я, что было силы, начала барабанить в дверь замерзшим кулачком.

Через некоторое время раздались тяжелые шаги по скрипучей лестнице.

– Кто там?
– услышала я охрипший ото сна голос тетки.

– Марфа, это я, открывай!

– Кто я?

– Аська!

Незамедлительно начали громыхать замки и цепочки, на которые тетка, боящаяся воров больше смерти, муровала дверь. Она открыла, я посмотрела на нее: с распущенными по плечам длинными волосами с нитками седины, в ночной рубашке, теплой шали, такая же, как всегда, такая же родная и близкая, в сердце защемило.

– Марфа!

Я хотела было кинуться ей на шею от переизбытка чувств, но тетка как-то странно посмотрела на меня и вдруг начала креститься и повторять: "Свят, свят, свят, изыдни сатана!" От неожиданности я открыла рот и вошла в дом.

– Марф, ты чего? Марфуш?

– Уйди отсюда, чертово отродье!
– истошно заорала тетка и кинулась к углу с образами.

– Марфа, ты, для разнообразия с ума сошла?

Тетка покосилась на меня:

– Ась, в правду что ли, ты?

– Лукинична, я как дура летела столько часов, не для того, чтобы слушать твои концерты.

– Асенька, золото мое! Не сожрали изверги данийские, ножичком не порезали!
– из ее глаз покатились драконьи слезы, и она бросилась ко мне, прижала мое тщедушное тело к своим пышным округлостям, явно намереваясь задушить.
– Асенька, вернулась живая здоровая. Как повзрослела, похорошела!

Она бешено щупала мою голову, руки, даже за уши схватила и плакала, плакала, плакала.

– Ну, хватит, никто меня не собирался есть. Ты посмотри, я вообще не аппетитная, - бормотала я, чувствую, как комок подкатывает к горлу. В конце концов, чтобы не кинуться в сентиментальности, я все-таки прилетела не в отпуск, а с благородной целью, я вырвалась из ее объятий.
– Марфа, это дело жизни и смерти.

Тетка на секунду замолчала и потом принялась рыдать с удвоенной силой.

– Все-таки решили слопать мою касатушку!

– Марфуш, ну, хватит уже, - умоляюще посмотрела я на нее, - это я живая и здоровая, не покусанная, правда голодная и замерзшая.

Для нее это был призыв к действию, тетка кинулась на кухню ставить чан с водой и разогревать ужин.

Я подошла к зеркалу и сама ужаснулась. Бледное обветренное лицо, огромные синяки под глазами, горящие глаза, лохматые кудрявые рыжие волосы, да я бы сама себя за призрак приняла! Да уж, похорошела, ничего не скажешь. За едой я вкратце рассказала, что происходило, что получилось из всего этого, и что мне от нее, собственно, нужно.