Чтение онлайн

— Эй, что такое? — Кати выскочила из кухни так неожиданно, что я едва не закричала. Но тут же из моих глаз полились слезы, и я пыталась остановить это, но мое тело не желало подчиняться мне, и я продолжала реветь, размазывая по лицу косметику, а Катаржина поспешно уводила меня из дома, приговаривая: — Ну ничего-ничего, мы еще посмотрим, как он без тебя справится.

Никак он не справится. Вернее, плевать ему. Я видела, когда мы проходили мимо комнаты, откуда доносилась музыка, как Ларссон залпом выпил стакан пива. Вероятно, это смысл его жизни — нахлебаться и повеселиться.

Уже на улице, вытерев, наконец, следы от туши, я остановилась у мотоцикла Микаэли, а Катаржина побежала обратно, чтобы позвать парня.

Мне стало чуточку легче, и я даже умудрилась обдумать случившееся. Все было не так уж плохо. Я ведь не девчонка легкого поведения, чтобы позволять тискать себя всяким…

Да, я поступила правильно, без сомнений. Однако тяжесть в груди все сильнее давила на меня, и я уже не понимала, что лучше: больше никогда не увидеть Йоакима или пойти у него на поводу.

Я вновь страшно запуталась. Кто бы только помог в этом разобраться…

***

Тяжелая неделя, тянувшаяся до конца августа, стала для меня истинным испытанием. Я никак не могла успокоиться после той ночи и постоянно думала о Йоакиме. Мне было до невозможного тошно. Правда Катаржина не оставила меня вплоть до тридцать первого августа и улетела в Прагу лишь поздним вечером. Теперь снова я имела лишь телефонную связь с ней. Однако успокаивало то, что учебный год всегда пролетает незаметно, и мы вновь сможем увидеться на рождественских каникулах.

Как ни странно, но я действительно подружилась с Миком, как тогда и предлагала Кати. Это вышло не намеренно.

В ту ночь, после концерта, Микаэли долго сидел со мной на лужайке во внутреннем дворе моего дома, и мы разговаривали обо всем. Я с огромным интересом послушала о том, как он попал в группу к Ларссону и Норуму, а после парень сам принялся говорить о Йоакиме и его поступке. Я не смогла объяснить своей обиды, просто призналась Мику, что его друг поцеловал меня, а я не давала на то согласия. Это было не совсем правдой, ведь мне понравилось, и поначалу я не сопротивлялась напору Йоакима. Но после…

В общем, Микаэли не защищал Ларссона, однако и не пытался оскорбить и выставить себя в лучшем свете. Да, после той ночи мы стали друзьями.

Весь сентябрь я погружалась в учебу, стараясь забыть парня, который потревожил мой покой, но образ Йоакима стоял перед глазами. Я смотрела на одноклассников и видела его. Однако это были всего лишь мои одноклассники. Ларссон не объявлялся, а я, как наивная дурочка, надеялась до последнего. Единственный, кто все еще связывал меня с компанией Ларссона, был Мик, и мы виделись с ним довольно часто. Даже пару раз вместе съездили в город на прогулку по набережной…

— Завтра концерт, Миа, — сказал однажды Микаэли, когда мы сидели на ступеньках моего дома. Родителей не было: мама тоже нашла работу, и теперь она часто пропадала в юридической конторе. — Конкурс. Помнишь? Его перенесли на месяц позже. Так что… время пришло.

— О… как здорово! — встрепенулась я, радостно подскочив. — Конечно помню, Мик. Я так рада за вас.

— Ну погоди. Мы же еще не выиграли, — усмехнулся Микаэли, и его зеленые глаза засветились предвкушением. — Но, возможно, у нас получится. Йоаким неплохо подготовился. Голос подтянул…

— Я… верю… в вас, — проговорила я с паузами и немного запинаясь, потому что при мысли о Ларссоне снова напала тоска.

Мик тут же ткнулся своим плечом в мое, сказав:

— Да ладно тебе, Миа. Он тоже один. Неплохо бы встретиться. Вы хотя бы поговорили.

— Я не могу.

— Почему? — удивился Микаэли. — Какой смысл строить из себя обиженных?

— Какой смысл? — возмутилась я, покраснев. — Он накинулся на меня, хотя я попросила его остановиться. Так потом еще и «любовалась» его недовольством. Это не я должна извиняться.

Мик молчал, наблюдая за моим лицом, а я, притихнув, отвернулась и уставилась прямо перед собой, но тут услышала:

— Понимаешь, Миа, парню это как удар ниже пояса. Ты задела его самолюбие, отшив. Йоаким не привык к такому. Девчонки всегда вились вокруг него. Просто вам нужно научиться… — Мик задумался на мгновение, но не стал заканчивать фразу и вдруг предложил: — Хочешь, я поговорю с ним?

Я очень хотела, но разве можно в таком признаться вслух. Вместо положительного ответа я грустно покачала головой.

— Нет, не стоит этого делать.

Микаэли ничего не сказал, и вскоре мы распрощались.

Maybe we'll meet again

Может, мы встретимся снова.

Europe

По стеклу тихо стучал дождь. Я грустно наблюдала за темными облаками, плывущими по небу, сидя у окна. Выходные. Скучные, однообразные выходные. Летнее веселье осталось далеко позади, и я могла лишь вспоминать, окунаясь в то волнительное состояние, когда обнимала Йоакима…

Я очень по нему тосковала. Мне приходилось что-то делать, чтобы не позволять сердцу тяжело стучать в горле, утопая в горестном одиночестве. Почему я решила, что действительно влюблена в него? Почему мне было так плохо? Ведь мы даже не встречались.

Да потому, что Йоаким плавно переместился на важнейшее место в моей жизни. Он был рядом постоянно, в моей голове, само собой, в моих фантазиях. Боже, я не могла нормально спать и есть, превращаясь в вытянутую тростинку, которая вот-вот сломается на ветру. Я ждала Ларссона. Всем сердцем верила, что он придет. Когда-нибудь. Ох уж эта гордость…

Я встрепенулась, потому что ко мне в комнату сунулась мама, до этого тихо постучав.

— Миа, спустись вниз, пожалуйста, — сказала она, глядя на меня с выражением некоторой затаенности, будто что-то недоговаривала. — Поторопись.

Я судорожно сглотнула, чувствуя нечто особенное, встала, отбросив в сторону теплый свитер, машинально взглянула на себя в зеркало, пригладила волосы и пошла вслед за мамой.

— Привет. — Я застыла на нижних ступеньках лестницы, уставившись в лицо Ларссона.