Чтение онлайн

Сначала я пыталась сохранять ясность рассудка. Даже думала дать отпор и пресечь все в зародыше, если он вдруг вздумает проявить чрезмерную активность. Ведь, рассуждая трезво, зачем мне вечно занятый на работе человек с залысинами и травмой колена, тремя детьми от разных женщин и нерегулярной от руководящей должности эрекцией? В такой формулировке — совершенно незачем. Но если поставить вопрос по-другому: зачем мне заботливый, обеспеченный, сноровистый в быту, практично мыслящий мужчина в самом расцвете лет и в волнующем статусе «давно разведен», на внешний вид которого живо отзываются мои потаенные рецепторы, — то ответ был так же однозначен: «Затем!»

Но его активность при всем желании нельзя было назвать чрезмерной. Ничего, уверяли эзотерические книги, долгое раскачивание перед решающим шагом — астральная характеристика его знака, скованность в проявлении эмоций явствует из его натальной карты, а Луна, остановившаяся во втором доме на момент его рождения, сделала его робким и сомневающимся. «Просто подождите: ему все равно не укрыться от ваших чар, потому что этот союз благословлен самой природой», — заканчивалось описание нашего зодиакального союза в самой авторитетной из моих прикроватных книжек-советниц.

Поэтому я, отринув предрассудки, уже продумала нашу будущую историю на годы вперед, до мелочей, до диалогов, до поз. Сама с собой обсудила проблемы, которые могут вырасти перед нами в будущем, взвесила их на весах с ощущением переполняющего меня счастья и бойко решила все до одной.

Между тем в ящике стола лежала распечатка купленного месяц назад билета в Прованс — я должна была лететь туда сразу после конференции в Милане, чтобы провести отпуск у родителей Гийома. Естественно, вместе с Гийомом. Дата вылета приближалась, и предназначение этого билета на глазах менялось. Вместо пропуска в безмятежный Прованс он превращался в допуск к экзамену. Пора заканчивать эту неприлично затянувшуюся историю. И похоже, этот билет надо использовать для интеллигентного прощания. Так подсказывало мне сердце, переполнявшееся предчувствием новых отношений.

Самолет бюджетной авиакомпании снижался над Ниццей, и под гул турбин (который слышен только у самолетов бюджетных авиакомпаний) последние предложения прощальной речи собирались в бомбу, которая должна была взорваться патетическими слезами и взаимными упреками… Только я все не могла решить, когда и где именно ее заложить. Если по-честному, то надо было подпалить фитиль, едва сойдя с трапа. Но тогда что же нам делать до конца провансальских каникул на развороченной взрывом территории? В конце концов, это некрасиво — портить человеку долгожданный отпуск. Мне и так трудно давалось примеривать на себя роль исчадия ада. Может, отложив объяснение до последнего дня, я хоть немного уменьшу ту боль, которую собираюсь причинить Гийому…

И я решила ждать Знака. Это самый действенный метод в ситуациях, когда не можешь на что-то решиться. Мною его эффективность многократно проверена, ведь я страдаю зодиакальной неспособностью сжигать мосты. Тактика выжидания хороша по целому ряду причин. Во-первых, поданный знак как бы снимает с тебя ответственность за происходящее: решение было принято в высших инстанциях, а ты лишь исполнитель, орудие в руках Верховного Разума. Во-вторых — на этот вывод мне потребовались два десятилетия, — многие проблемы решаются сами собой, стоит чуть потянуть время. Иными словами, минусов у Стратегии Ожидания Знака почти нет, если не считать, что она плохо подходит нетерпеливым и действенным натурам. То есть таким, как я.

Остатками здравого смысла я понимала, что моя новая любовь может быть полностью выдуманной. Что я в очередной раз могла отдать свое сердце кому-то, кто его даже не просил. Что прекрасный замок, выстроенный в моих мечтах, может покоиться на двух-трех предложениях, сказанных в ночном бреду или просто неверно истолкованных. И хорошо бы, прежде чем ампутировать старые отношения, получить хоть какую-то отмашку от реальной действительности, что все происходит так, как мне кажется.

И я стала ждать. Реальная действительность, рассудила я, наиболее внятно могла проявить себя с помощью телефонного звонка или эсэмэски. Главное — в нужный момент оказаться на линии. Истории ведь известно множество любовных историй, не сложившихся из-за череды длинных гудков или роковой фразы «абонент находится вне зоны действия сети».

Иногда мне казалось, что телефон прирос к моей руке. Я с трудом расставалась с ним на пару минут, чтобы окунуться в теплое море на пляже Ниццы; я следила за ним краем глаза во время самых романтических ужинов; я крепко сжимала его в ладони, когда мы толкались по средневековому базарчику в Лез-Арк, — не дай бог, украдут! Знака все не было. А между тем шла уже вторая — и последняя — неделя отпуска.

После туалета самолет — лучшее место для размышлений. Там, далеко под облаками, люди ходят, едят, разговаривают и даже не подозревают, что ты паришь над ними, и это сообщает мыслям возвышенность, где-то даже философскую отвлеченность. Я думала, Гийом станет последним в череде красавчиков, которые нравятся всем неразборчивым девочкам. Я переверну эту страницу и начну новую, взрослую жизнь со взрослым мужчиной. Оказалось, наоборот: Борис стал последним в череде тех, с кем у меня все сходилось по гороскопам, но никак не клеилось в жизни. Приходится признаться себе в том, что новая, серьезная жизнь происходит здесь и сейчас, с человеком, подходящим под образ мужчины мечты только экстерьером, — Гийомом. Она так происходит уже три года, а для меня это все — «несерьезно», «для красоты», «временная мера», «запасной аэродром». Если даже с идеальным по эзотерическим меркам вариантом идеальных отношений не сложилось, то странно ждать от этой стратегии поиска партнера чего-то стоящего. Точка. Отныне я «в отношениях».

Слоны в золотых попонах, блестящие сари, массаж пяток, Шива со множеством рук… Таиланд для меня — заколдованное место. Там бывали все, даже упертые домоседы, получившие первый загранпаспорт в пенсионном возрасте ради одного-единственного отпуска за кордоном, а я, профессиональный путешественник, туда никак не попадаю. То сдача номера, то взятие заложников в аэропорту, то цунами, то экономический кризис — мало ли у судьбы возможностей не пустить туда того, кого по каким-то причинам она не хочет туда пускать!

Но на этот раз я была твердо намерена переиграть судьбу. Редакция уже подтвердила мое участие в пресс-туре, запланировала материал в следующий номер, я даже видела «Таиланд — Князева» на распечатке флэт-плана в кабинете главного редактора… Значит, отступать некуда. Если только завтра у наших дипломатических ведомств не случится острый конфликт, послезавтра я наконец покорю эту восточную страну и отмечу ее на виртуальной карте на сайте WAYN [16] .

Это без преувеличений пресс-тур моей мечты: тысячелетние храмы, слоновье поло, килограммы карри и пляж, освященный ступнями Ди Каприо. Из насыщенной программы пляж мне сейчас особенно нужен: работа измотала так, что за последние недели я пару раз заснула на клавиатуре в разгар рабочего дня. Наверно, это оттого, что я ринулась на скопившиеся за время отсутствия дела с утроенным усердием, ведь между отпуском и командировкой на работу оставалось всего три недели.

Во вторник утром я зашла в туалет и сильно удивилась: вчера у меня начались месячные, но сегодня их не было и в помине. Втайне я мечтала, чтобы они по волшебству прекратились или прошли экстерном, чтобы я смогла беззаботно купаться в океане, но теперь при виде белейшей прокладки занервничала. Конечно, вчера, глядя на свои трусы, я кричала: «Вы что, не могли подождать еще десять дней, раз и так уже опоздали на две недели! Как я теперь будут купаться с вами?!» — но такого эффекта от силы слова, честно говоря, не ожидала.

Сестра подергала ручку туалета.

— Занято, — крикнула я. — Пока ждешь, принести, пожалуйста, мою сумку, она на банкетке в коридоре. И заодно чистую рюмку из буфета!

— Ты что, выпивать там собираешься? — удивленно отозвалась сестра. — Утром?

— Типа того.

Не то чтобы меня волновала двухнедельная задержка — дату своих месячных я, как и многие женщины, знала весьма приблизительно. Просто всегда приятно иметь в сумочке однозначный ответ на Главный Вопрос. Другое дело, что его, этот вопрос, не решаешься задать до тех пор, пока не поймешь, какого ответа ждешь на самом деле. А это оказывается практически невозможным. С одной стороны, перспектива завести ребенка настолько несовместима с активной жизненной позицией, что рассматривать ее всерьез даже не приходит в голову. С другой стороны, из глубин организма сиплый голосок, похожий на прабабушкин, начинает нашептывать про детородный возраст, старение тканей и социальный долг. Ему возражает другой, похожий на голос главного редактора, который напирает на карьерные перспективы, реализация которых и есть твой главный социальный долг в двадцать шесть лет.