Чтение онлайн

— Какие ложеносцы? Кто это?

— Да, так, птички одни.

— Опять врёшь и сочиняешь?

— Да нет, мама, правду говорю, так в моём сне птичек звали.

— Ну, если во сне, тогда ладно, спи, давай, — и она поцеловала его в лобик, как маленького.

Он заснул и ему больше ничего не снилось. А утром, когда проснулся, вспомнил всё и решил, что будет учиться жить по-новому, без вранья, и не позволит марать дневник совести.

С тех пор Юрий перестал врать. В школе вступил в клуб друзей пернатых, чтобы узнать, есть ли на самом деле такие птицы ложеносцы. Но к его сожалению или к счастью, он и сам разобраться не мог, таких птичек в природе не оказалось. Юрик не расстроился, но правду говорить не перестал, нашёл себе новое любимое занятие кормить синичек и снегирей зимой салом и семечками, голубей — крошками хлеба. Иногда с друзьями ходил в городской парк и там, на пруду, кормил лебедей кусочками батона, специально купленного для такого случая.

"Когда вырасту, стану…, - однажды задумался он о будущем, и неожиданно для самого себя не стал фантазировать на тему кем быть, а сформулировал лишь одно правило. — Сначала вырасти, и не попасть в товарищи к Вздорнику, кормить ложеносцев, а там уж видно будет, кем стать, ведь у честных и правдивых большой выбор".

"Обычная сказка из новодела, кстати, такое мог прочесть Колян и там, только, вот дневник совести добавили, странный бутерброд — хлеб с сахаром", — комментировала Яна прочитанное.

Но интуиция ей подсказывала, что-то здесь не так.

"Логика отдыхает, — усмехнулась она, — меня из аналитика переделывают в метафизика, ладно доживём до завтра, там посмотрим, чем ещё нас удивят".

Читать ей далее уже не хотелось, и она не заметила, как задремала с такими мыслями.

Утро следующего дня преподнесло приятный сюрприз, на выдвижном сиденье лежал голубой спортивный костюм и необычайно лёгкие и мягкие, из прочного материала, кроссовки. Яна пришла в восторг, отметив про себя, что раньше всегда ровно относилась к вещам. Оказывается, стоит человека лишить чего-то обыденного, привычного, того, чего не замечал или относился к чему без должного внимания, промариновать без этого, а затем вернуть, то человек будет просто на седьмом небе. Вот он и парадокс счастья: чтобы сделать человека счастливым, нужно чтобы он был несчастен иначе…, иначе он просто не заметит своего счастья.

Скинув ненавистную пижаму, она сразу же облачилась в новый наряд. Спортивная одежда пришлась ей по вкусу, придирчиво оглядывая себя в туалетное зеркало, она согласилась, что голубой цвет ей к лицу. Наскоро позавтракав, Яна отправилась в гости к Николаеву, собираясь сразить его своими точеными формами.

Андрей встретил её также во всём спортивном, однако цвет его костюма был бледно-розовым.

— Они, что специально подбирали цвета, — не сдержала удивления Яна.

— Как видишь, — в тон ей ответил Андрей, — да ладно, чёрт с ним, с этим цветом, всё необычайно удобно, а это главное.

Розовый цвет делал его смешным и забавным, похожим на огромную мягкую игрушку, которую хотелось потрепать за уши, дёрнуть за руку и чмокнуть в носик. Яна даже улыбнулась такому желанию, но опомнилась и, напустив на себя строгость, сделала логический вывод:

— Значит, сегодня нас точно повезут на прогулку.

Предположение оправдалось в полной мере, буквально через минуту появились Виталий Петрович и Аня. Сладкая парочка, как окрестил их Николаев, потому как других лиц они с Яной в этом учреждении и не видели, была в светло-зелённых комбинезонах, с пластиковыми вставками на грудных карманах, что говорила о том, что это выездная униформа медперсонала этого заведения.

Краткий инструктаж не отнял много времени. И вот впервые Яна и Андрей переступают порог сдвижной стены, за которым их ждёт что-то похожее на электромобиль без водителя. Они вчетвером размещаются в салоне друг напротив друга, дверь закрывается автоматически, стёкла теряют прозрачность, становясь искусственным источником освещения.

На немое разочарование Яны Виталий Петрович дает обещание:

— Покинем клинику, появится возможность рассмотреть город.

В салоне звучит приятная музыка, автомобиль двигается плавно, без рывков, последние его движение вверх, создавало впечатление, что они перемещаются на лифте. Несколько секунд покоя, щёлканье каких-то механизмов, затем плавно нарастающий гул. Стёкла начали гаснуть и обретать естественную прозрачность. Их взору предстал красавец-город: огромные здания из цветного стекла и бетона, разнообразных дизайнерских форм и исполнений, в принципе ничем не отличались от тех зданий, что оставались в памяти из их реала.

Они летели на магнитной подушке по монорельсовой дороге в составе поезда из платформ, на которых застыли автомобили различных модификаций. Это уже было удивительно. С высоты птичьего полёта просматривались зелённые улицы с малочисленным транспортом, судя по однотипности, общественным. Монорельсовая дорога проходила сквозь небольшие по площади здания, скорее всего, являющиеся парковками и лифтами одновременно.

— У нас личный и грузовой транспорт по городам не ездит самостоятельно, — пояснил Виталий Петрович, — только за городом.

— Как называется город, — спросил Андрей.

— Пригород, — ответил доктор.

— Ну, хорошо, а сам город? — повторил вопрос Николаев.

— Пригород, так и называется, — улыбнулся Виталий Петрович.

Нужный точки маршрута достигли быстро, с платформы автомобиль переместили в лифт, а затем и вниз, где он и был запаркован. С парковки на эскалаторе они очутились на улице прямо перед зданием из красного облицовочного кирпича, точь-в-точь, что и их общежитие. За зданием находился парк.

— Смотри Ян, как у нас, — не упустил данную деталь и Николаев.

Яна сосредоточенно кивнула ему лишь в ответ. Войдя в фойе, Аня направилась к посту охраны, она отсканировала свою карту на кармане комбинезона, и электронный сторож разблокировал ограждение, вызвал для них лифт.

— Мы заказали экскурсию без помех, хотя это услуга и платная, — с гордостью пояснил Виталий Петрович.

На лифте поднялись на последний технический этаж.

— Вот здесь тебя и нашли, — сказал Виталий Петрович.

Технический зал своим размером напоминал их зал из реала, разве только вместо бетонных балок, алюминиевые.

Яна подошла к стене, с которой всё и началось, прикоснулась к ней ладонями, словно греясь, потом двинулась вдоль, туда, где за бетонной тумбой находился пленённый Август. Остальные трое лишь наблюдали за ней. Николаев спросил:

— А меня тоже здесь?

— Нет, тебя в коридоре двенадцатого этажа в женском секторе, — ответил ему доктор. Он делал пометки в свой блокнот.

— А мы там побываем? — не отставал Андрей.

— Конечно.

Тем временем Яна зашла за колонну, и послышался её возглас:

— Ой, здесь кошка!

— Яна не трогайте её, животное может быть инфицировано, — крикнул доктор.

Они вместе с медсестрой быстренько стали перемещаться к Яне, но было уже поздно, та показалась из-за тумбы с кошкой на руках.

— Виталий Петрович, это — Баст, моя кошка, — представила животное доктору Яна.

Она гладила кошку, прижимая её другой рукой к груди, та звонка мурлыкала, признавая хозяйку.