Чтение онлайн

Маэстро напрягся и, поперхнувшись, выдавил из себя:

— Я хотел бы забрать…

Договорить ему не дали, агрессивно перебив, с удивлением воскликнули:

— Как и двадцать процентов не отдали? Ну, это уже свинство! Не волнуйтесь, всё, что положено вам, вернётся.

В тот же миг на столе появилась счётная машинка для денег. Полная и пожилая женщина, поражала Мессинга своей активностью. Она энергично принялась считать банкноты, доставая их из-под стола и заправляя в выемку аппарата. Тот звучно стрекотал и был под стать хозяйки азартен.

— Ой, что я делаю, — опомнилась новоиспечённая кассирша, — я же не спросила вас в какой валюте?

— "Бери деньги и выходи", — приказал куратор.

Профессор пожал плечами, мол, ему без разницы, сделал два шага к столу и взял с его поверхности пачку купюр, уже спрессованную в брикет. Развернувшись, не говоря ни слова, попытался выйти. Открыл дверь, а там снова тоже помещение и та же тётка считает деньги.

— Ни спасибо, ни до свиданья, так не пойдёт, — сказала она ему, — это культурное заведение и хамство здесь неуместно.

Мессинг оглянулся, сзади — то же самое.

"Теперь их уже двое", — с горечью подумал он.

"Забирай ноутбук и выходи", — последовало указание из штаба. Власов решительно подошёл к монаху, сложил компьютер и захлопнул крышку футляра, выдернул фолиант из его рук со словами:

— Извини, Фома, но писать будем в другой раз и в другом месте.

Открыв дверь, шагнул за порог и опешил, вместо ожидаемого коридора, книгохранилище и монах на лавке. Генерал обернулся, сзади зеркальное отражение того, что спереди.

— "Кажись, приехали", — досадливо прокомментировал он ситуацию для штаба.

— "Вижу, — ответил куратор, — не паникуй, что-нибудь придумаем".

Монах, встал с лавки и произнёс:

— Тягу к писательству преодолеть не просто, так что проходи, начнём твои мемуары.

— Я же говорил, что у Мамонова нет повторов, — с отчаяньем в голосе обратился Ян к другу.

— Васька, ты, где там, — позвал Святослав Василису.

— Что! Опять? — послышался её голос за спиной ребят.

Она прошла к первому креслу, положила косу на грудь, уселась и надела на голову транссканер.

— "Это что-то новенькое", — уже в мыслях прокомментировала она ситуацию с Мессингом и Власовым.

— "Что предпринимали?" — спросила она уже ребят.

— "Пока ничего, боимся усугубить положение", — ответил за двоих Ян.

— "Тогда начнём с малого, пусть Август, откроет дверь снаружи, но не входит", — предложила она.

Император подошёл к двери, за которой должен быть Власов, толкнул её, она распахнулась. Генерал обернулся на шум, который создал Август, открывая дверь ногой, и крикнул:

— Только не входи!

Он начал пятиться к выходу, поочерёдно смотря то на императора, то на монаха. Фома криво усмехнулся и произнёс:

— Кесаря привёл, ты бы ещё Понтия с Пилатом прихватил.

Монах накинул чёрный колпак на голову и исчез. Власов наконец-то достиг коридора, вздохнул облегчённо и захлопнул за собой дверь.

Эвакуация Мессинга прошла аналогичным образом.

Двигаясь уже втроём по коридору, стали осматривать артефакты. Первым отреагировал маэстро:

— Ты смотри, всё же кукла!

Он раскрыл на половинки брикет, внутри были обыкновенные резанные под формат купюр листочки бумаги. Власов тут же поспешил открыть крышку футляра, там вместо ноутбука находилась восковая пластина в рамке и палочка для начертания.

— И меня надули! — радостно воскликнул он.

— "Не вздумайте выбросить", — приказали из штаба.

Тут неожиданно вмешалась Бастет: "Не надо было сразу изучать артефакты, миф превращается в быль со временем и на удалении".

— Пожалуй, она права, — согласилась Василиса, — впредь артефакты рассматривать только в штабе или, если в том есть необходимость, на следующем этаже.

— "Как обстановка на этаже", — обратилась она уже к разведчице.

— "Нормальная, я уже на подзарядке, — отвечала та, — здесь небольшие непонятки с видом из окна".

— Ян, что там у тебя за вид из окна? — спросила Василиса.

— Ты же была там, и бельишко сушила, — с долей иронии ответил тот.

— "Тебя смутили натянутые верёвки".

— "Да нет. Синицы, которые сидят на них. Они по очереди ломятся внутрь помещения, цепляются за раму и долбят её клювом".

Яна устроилась читать на больничной кровати по-домашнему, подмяв под себя подушку, и болтая поднятыми ногами, знакомство с электронным текстом неизвестного писателя об императоре Августе привело её в состояние ажиотажа, ей не терпелась сравнить свои знания в этом вопросе с новой трактовкой лиц, удерживающих её в этом заведении. Она не представляла, что ей это даст в оздоровительном плане и как отразится на её дальнейшей судьбе, ей просто было интересно.

"Северная Италия, конец октября 9317 года".

"Уже интересно, — усмехнулась она про себя, — потом с датой разберёмся".

"В первый день декады накануне ноябрьский календ, в год консульства Пансы и Гирция, гибель которых сделала суффектами Октавиана и Квинта Педия, молодой консул Гай Юлий Цезарь Октавиан разбил лагерь своего войска в долине речушки, впадающей в Рено, близ города Банонии.

Когда ставили палатку Октавиана, над лагерем в небе, чистом и свободном от осенних туч, что являлось редкостью в сезон дождей, парил орёл. Хороший солнечный день принёс тепло, и большая часть воинов не пряталась внутри палаток, потому и стала свидетелем удивительного события. Орёл спикировал и уселся на шпиле палатки Октавиана, откуда не возьмись, молодую птицу атаковали два огромных ворона, но были повергнуты им.

"Хороший знак, — пронеслась молва в войсках, — к добру, двум старым воронам не удастся одолеть молодого орла". В канун предстоящих переговоров это могло стать счастливым предзнаменованием для молодого консула, особенно когда в роли вестников выступали птицы.

Октавиан с другом и советником Гай Меценатом дожидался прибытия Марка Антония и Марка Лепида, чтобы, вступив с ними в переговоры: наказать убийц Цезаря и покончить с гражданской войной в республике.

— Неплохо было бы спросить оракула, что в точности означает сей знак, — не удержался от комментария к птичьей битве и сам Октавиан, — так, где его возьмёшь.