Чтение онлайн

Новость понравилась опекаемым, они радостно переглянулись, нить разговора оборвалась, и доктор, сославшись на занятость подготовкой поездки, удалился.

— Пойду и я, почитаю, — воодушевлённо распрощалась Яна, — звони, если что.

Бастет опешила от неожиданности. Солома, мелкие сухие палочки, пыль и комья земли с муравьями сыпались у неё с головы.

— "А мы предупреждали", — последовало замечание из штаба.

— "Неприятно, но переживу", — успокаивала сама себя Бастет.

Она вернулась в комнату с ремонтом прямо из лесного муравейника на полу, теперь, конечно, его трудягам предстоит не один день работы, что восстановить своё жилище. Отряхиваясь и отплёвываясь, хотя слюны у неё нет, эти рыжие бестии оказывались у неё во рту, она нечаянно задела стену концом трости. Кирпичная стена стала терять свой обычный облик, словно её посыпали люминесцентным купоросом.

"Быстро покидай комнату" — испугано передали команду из центра.

Бастет в несколько шагов очутилась у двери и, уже закрывая её, глянула на стену, свечение ширилось.

"Вот так палочка, самый стоящий инструмент за всё время игры, стоит только коснуться и вход-выход готов", — восхищалась она.

Пока двигалась к лифту, так и подмывало прикоснуться к чему-нибудь в коридоре, проверить свою догадку, но риск снова встретиться с Инкубом останавливал её.

"Два раза везло, третий раз всё может сложиться иначе", — красной нитью пронеслось в искусственном интеллекте.

"Тьфу! Стереть ненужное программирование", — выдала она сама себе указание.

Краткий разбор полётов в штабе закончился выводом, с которым согласились все: "демоны" убивают время, отнимая его у "римлян", чтобы подвести их к последней и главной битве в цейтноте.

Решили: Бастет будет не только заниматься разведкой, но и открывать портал для "бомбил", чтобы они не тратили время на его поиски.

Девятый этаж. Следующий этаж последний респаун "римлян", возможность подзарядки голограмм в комнате Яна.

Бастет поднялась по лестнице. Этажный коридор тонет в полумраке, два торцевых окна в начале и конце не захватывают своим естественным освещением середину.

"Вот там что-то и есть", — мелькнула догадка.

Богиня-кошка осторожно продвигается к середине, старается не поднимать глаз, свет в конце туннеля из окна слепит, не даёт возможности детально рассматривать то, что находится рядом в затемнении.

Два дверных проёма напротив друг друга ничем не обозначают себя. Бастет остановилась, стала прислушиваться и ждать результатов сканирования. Ноль. Штаб молчит. Шагнула дальше, через пять метров следующие дверные проёмы. На этот раз сместилась от центра оси коридора ближе к левой двери, подошла к ней почти вплотную, погладила поверхность рукой. Ладонь скользнула по отполированному лаку, издав тонкий короткий свист. Была надежда, что ей ответят тем же, но нет снова тишина. Она отвернулась и уже собиралась удалиться в сторону противоположной и последней двери, как чётко услышала шелест. Затаилась, звук похожий на переворачивание листов книги повторился.

"Нас приглашают, — краткий комментарий, возник сам по себе, — почитать или посчитать?"

Толкнула дверь, заперта. Отстранилась и коснулась кончиком трости, голубой огонёк засветился, но не побежал как обычно весело вширь, а поборолся с тьмою и, не осилив, потускнел и зачах, но дверь приоткрылась.

"Универсальный ключ?! — изумилась Бастет, осматривая свой новый артефакт, — Интересно, на что ты ещё годен?"

Петли двери хорошо смазаны, не издали ни скрипа, ни свиста, сама деревянная дверь — раритет и то, что за ней находилось тоже. Небольшая комната напоминала маленькое фойе сельской библиотеки, когда на деле выяснилось, что оно является и читальным залом. Два жёлтых стола-парты со вставленными в них стульями с разноцветными спинками примыкали к стене и ждали своих посетителей. Три высоких стеллажа с полками и книгами на них своими торцами, завешенными агитплакатами, приветствовали всех входящих.

"Знание — свет, а незнание — надежда лишь на фонарик в руках", — было написано на одном из плакатов.

— "Это читальня для Мессинга", — прокомментировала богиня штабу.

— "Обследуй остальные помещения", — последовало указание из центра.

Бастет вышла в коридор, где толпилась троица "бомбил" в ожидании. Она пересекла его, не вступая ни в какие диалоги, и открыла следующую дверь при помощи нового ключа.

Опять библиотека, но на этот раз более древняя, на полках помимо старинных фолиантов и запылённых книг обычного размера, пергаментные и папирусные свитки, выступающие из глиняных сосудов. Посредине комнаты стол, на нём чернильница, тёмная бутыль закрытая пробкой, гусиные перья, перочинный нож, песочница, бронзовый канделябр с трёмя огарками свечей. На стене висела рамка со следами вырезанного полотна, по-видимому, это была картина, рядом православный деревянный крест.

— "Сюда пусть идёт Власов, с картиной", — выдала она штабу рекомендации.

— Как она определила, кому куда идти? — удивился Святослав.

— Не время для выяснений, нужно доверять её чутью и интеллекту, — отозвался Ян.

— Получается, что те две двери для неё и Августа, — продолжал рассуждать Святослав.

— У Мамона просто так не бывает, — осторожно не согласился с ним Ян.

Бастет тем временем вернулась к первым двум дверям, результат оказался неожиданным: они не открывались новым ключом и не проявляли никаких признаков интерактивного взаимодействия.

"Оставь их, иди на десятый и проверь на предмет ловушек", — вмешался в её действия штаб управления.

Бастет, используя лестницу, переместилась на этаж выше. Мессинг и Власов направились к указанным дверям, Август остался в коридоре на подстраховке.

Пока Мессинг осторожничал, переминаясь с ноги на ногу, генерал решительно шагнул внутрь своего объекта. С момента посещения Бастет здесь ничего не изменилось.

— "Что мне искать?" — обратился он за подсказкой.

— "Пока не знаем, возможно, ничего, — ответил ему куратор из штаба, — вставь полотно картины в рамку".

Власов извлёк рулон из гильзы, развернув картину, подошёл и стал примеряться, как ему лучше вставить её в рамку, но лишь только он поднёс руки, как полотно, словно магнитом, втянуло в прямоугольник с позолотой. Комната ожила: затрещали восковые свечи в канделябре, в межстилажном пространстве послышалось сопенье и шаги.

К генералу с огромным фолиантом в руке вышел человек в монашеской рясе с капюшоном, подпоясанный толстой верёвкой. Добродушное рыхлое лицо, светлые кучерявые волосы на голове. Увидев Власова, он поднял белые лохматые брови и спросил:

— Вы, кто? По какому вопросу?

Генерал стушевался, и, помня о том, что желательно бесед не вести с персонажами противной стороны, неуклюже кивнул в сторону картины, вот мол, сам смотри.

Монах повернул голову и, увидев картину, воскликнул:

— Вернули, значит на место! Это хорошо!

— Так вы, значит, писать пришли? — продолжил он расспросы.

Власов потупился и начал осторожно снимать с плеча автомат. Ситуацию разрядили из штаба: "Не спеши воевать, можешь поговорить с ним".