Чтение онлайн

– Что-то главное вышло из моды, - поет моя крошка, а моя челюсть начинает падать на пол.
– А мы согласно законам природы…

Челюсть падает не только у меня, а и у Макса рядом стоящего и у Семена на сцене. Калерия поет просто круто. Профессионально. Попадая в каждую ноту. Ее голос сильный, мелодичный,насыщенный, с легкой хрипотцой и еле заметным акцентом, от которых кровь по моим венам бежит горячими потоками, плавя внутренности.

Смотрю на все, что происходит на сцене, и с облегчением смеюсь. Лера поет, Костя с Натой подпевают и даже пританцовывают, как настоящие бэк-вокалисты. Они даже танец как-то слажено исполняют, словно только этим всю жизнь и занимались. Калуга с до безобразия довольным лицом вращает Лизу, которая от счастья тоже смеется.

Народ беснуется. Наши певцы припев уже вместе поют, а мы с Максом и свистим, и орем, и в ладоши хлопаем, словно не в караоке находимся, а на футбольном матче.

– Самый лучший день заходил вчера, - поет четверка на сцене, а им весь зал подпевает стоя.

Я думал, что это будет провал, после которого мне придется носы разбивать, а тут целый номер с песнями, танцами и аплодисментами.

Музыка стихает, а четверка на сцене и обнимается, и целуется, а я впервые не ревность испытываю, а необыкновенное чувство эйфории. Думаю, что и остальные в таком же состоянии пребывают.

После многочисленных поклонов, все возвращаются за стол, где мы с Романовским уже шампанское открываем.

Лера сразу ко мне подлетает и довольная, как сто китайцев, шепчет:

– Тебе понравилось наше исполнение?

– Малыш, я в шоке, - обнимаю ее крепко-крепко и целую в щеку.

– Почему? Ты думал, я не умею петь и опозорюсь, - она смотрит на меня лукаво, и я решаю тоже над ней пошутить.

– Я если честно, за Семена большепереживал. Не хотел, чтобы он облажался. Все-таки друганы мы, - вру с невозмутимым лицом.

– Ну да, конечно, - тянет Романовский, - то-то ты все ногти сгрыз в переживаниях о нем.

Сема ржет как конь и приобнимает меня за плечи.

– Тоха, я польщен.

– Да ты сам-то, Романыч, жену в жертву принес ради певца нашего новоявленного,- не остаюсь в долгу перед Максом.

Романовский в ответ лишь улыбается, нежно прижимает жену к себе и целует.

– Что только не сделаешь ради лучшего друга, - подмигивает он мне.

После этого и язвить как-то сразу не хочется. Знаю, что друзья все это сделали, чтобы меня поддержать и не допустить катастрофы, которую я ждал.

– Лера, где ты так петь научилась?
– вклинивается в наш разговор Калуга.

– Да я вроде бы всегда пела, - пожимает малышка плечами и пьет свой коктейль, в котором, к слову сказать, нет ни грамма алкоголя, уж я проследил.

– Подожди, - я слегка озадачен.
– Но в отчете Дэна было написано, что ты не преуспела в музыкальной школе.

Про отчеты, которые у Давыдова заказывал, я давно уже покаялся. Лера в курсе. Так что она лишь задорно смеется и закатывает глаза.

– Бабушка с дедушкой отдали меня в школу классического вокала. Там я не преуспела.

– Почему? Ты же классно поешь.

– Потому что ябольше Лепса люблю, - простодушно отвечает малышка

Слышу смех Синициной и смотрю на нее с подозрением. Ничего, мы еще поквитаемся. Надо же, как всех накрутила. Даже Семен запел.

– Прости, братан, - слышу сбоку пьяный голос незнакомого мужика, - Можно попросить твою девчонку спеть «Я счастливый как никто»?

1 автор песни музыкант Лев Шапиро

Все же мой план удался.

Слава Богу все живы!

День рождения. Часть 6.

Поворачиваюсь на голос с полным ощущением, что план спасти сегодня человечество от Калерии, претерпевает изменения. Не знаю, как там насчет человечества, но этого храброго и явно недальновидного уже почти покойника спасти сегодня точно не удастся.

– Я так похож на стол заказов?
– с иронией в голосе цежу сквозь зубы и недобро так улыбаюсь.

Мужик быстро считывает мой настрой и делает шаг назад.

– Прости, братан, никого не хотел обидеть. У меня сегодня сын родился, а твоя девчонка так душевно поет Лепса… Вот я и подумал… Прости, если обидел. Я ведь ничего такого…

Он еще что-то бормочет, а я лишь сильнее сжимаю челюсть и продавливаю взглядом так, что бедолага вконец сдувается. Но после Лепса к нам неожиданно присоединяетсяНельсон, мать его, Мандела и, ожидаемо, сразу же бросается бороться за права ущемленных и обездоленных.

– Сын? Как здорово! Я вас поздравляю. Как назвали? Сколько весит? А рост какой?
– со скоростью пуль, выпущенных из автомата Калашникова, частит Лера.

– Малыш… - пытаюсь остановить этот поток сознания, но тело, которому были заданы все эти вопросы, встрепенулось и подало голос.

– Антоном.Три семьсот. Пятьдесят один сантиметр, - отчитывается счастливый папаша.

– Антоном?!
– радостно кричит Калерия и хлопает в ладоши.
– Мое любимое имя.

– Лера, нет!
– выразительно смотрю на малышку, но та лишь шире мне улыбается.

– Давид, одна песня и все, - уговаривает она меня.

Мужик рядом встрепенулся, заулыбался, словно ему была дарована вторая жизнь, и бросился жать мне руку.

– Давид, братан, очень приятно. Владимир, - он еще и обниматься ко мне лезет, но я лишь раздраженно его отпихиваю.

– Твою же мать, Лера, - выдыхаю жалобно .

Все еще пытаюсь повлиять на ситуацию, но знаю лишь одно. Если я Давид, то хрен мою крошку кто сейчас остановит. Она топает за микрофоном, заказывает музыку и садится за столик в компанию из семи мужиков.

– Ненавижу «Звездное небо», - скриплю зубами и поворачиваюсь так, чтобы следить за всем, что происходит рядом с Калерией.

Малышка запевает песню, мужики, которые сидят рядом, пускают слюни, выпивают и начинают подпевать. На этот беспредел я не в силах повлиять, так как все еще не хочу портить праздник моей девочке. Наши гости развлекают сами себя, я же, словно неустанный страж, сижу и пялюсь на Калерию.

Вот песня заканчивается, но малышка все еще сидит за столом с чужими мужиками и о чем-то увлеченно разговаривает. Жду еще минут пять, но она все не идет, и я теряю терпение.