Чтение онлайн

Эмилия Лепида раздирали противоречивые чувства. Еще с утра все так хорошо складывалось, Калигула провел в сенате указ о назначении его официальным наследником, а уже к вечеру вдруг заговорил о новой женитьбе. Агриппина рассказала, что брат попросил ее пригласить всех прославленных римских красавиц, не только незамужних, но и состоявших в браке. Лишь гроза спутала планы цезаря, он еще с детства панически боялся грома и молний, а потому не выходил весь вечер из своих покоев.

Вдобавок ко всему Лепиду пришлось вынести отвратительную сцену, которую закатила ему Агриппина из-за подарка. Золотой браслет, скрученный арабской восьмеркой, полетел ему в лицо. Разъяренная фурия даже не стала слушать никаких оправданий, что, дескать, большее ожидало ее после праздника, пока, наконец, сам Эмилий, взбешенный, не надавал ей пощечин и не раскидал в гневе приготовленный для нее роскошный гарнитур из смарагда, а ведь только за одну диадему он отдал чуть ли не целое состояние. Дивные серьги тонкой работы, изящные перстни и затейливое ожерелье должны были оттенить восхитительную зелень ее глаз, но сейчас все это, растоптанное, валялось на полу, а зареванная Агриппина заламывала с горя руки.

— Хватит выть, точно жрица Гекаты в экстазе! Я не желаю слушать эти вопли! — злился Лепид, но Агриппина заходилась в истерическом крике еще пуще.

Прибежавшая на эти вопли сестра послала за лекарем, чтобы принес успокаивающий отвар. Лепид взял Ливиллу под локоть и вывел в коридор.

— Я больше не в силах выносить твою сестру, — с укором сказал он Ливилле, будто та была виновата в произошедшем.

— Закажи ей новые подарки, и она успокоится, — насмешливо произнесла она. — Правда, пока ювелиры будут создавать новую красоту, ты рискуешь оглохнуть.

Эмилий вздохнул, прислушиваясь к крикам из-за занавеса. Казалось, Агриппина потеряла кого-то из близких.

— Скажи мне, Ливилла, ты выполнила мою просьбу относительно нового друга нашего цезаря? Ты уже переспала с ним?

— У меня не было времени, мы все занимались подготовкой к празднику, — пролепетала в оправдание девушка. — Я не понимаю причины твоего интереса к Фабию, ведь сегодня Гай объявил своим наследником тебя, и Астурик не может служить тебе дальнейшей помехой.

Лепид зловеще усмехнулся.

— Я же говорил тебе, что его цвет волос смущает меня до чрезвычайности. Я просто обязан разоблачить этого проходимца. Я не верю в его родство с Фабием Персиком, не подкрепленное, кстати, ни единым доказательством. Астурик — самозванец, низкий плебей или, еще того хуже, вольноотпущенник.

— Дядя императора Тиберий Клавдий поручился за него, и всем это известно, — возразила Ливилла.

— А что стоит слово этого глупца? Вся родня, сам божественный Август и Ливия, даже его родная мать считали Клавдия слабоумным заикой. Наш император из жалости призвал его разделить с ним консульские полномочия, которых затем быстро его лишил. С тех пор Клавдий лишь пару раз заменял его на играх, но не более того.

Ливилла вздохнула, ее голубые глаза стали наполняться слезами.

— Пожалуйста, Эмилий, прекрати требовать от меня этого. Почему бы тебе не попросить Агриппину?

— Твой ум весьма скуден, моя дорогая. В Риме каждый судачит о нашей с ней любовной связи, а вот о том, что мы близки с тобой, — Эмилий ласково погладил девушку по щеке, — сплетни еще не настолько разрослись. К тому же многие прочат мне скорую женитьбу на твоей сестре. Мы оба свободные люди. К тому же Агриппина будет мне достойной супругой, когда я стану новым принцепсом. Этот брак обеспечит мне защиту от необоснованных претензий на то, что я недостоин принципата, как было с Тиберием Гемеллом.

С этими словами Эмилий Лепид вернулся успокаивать Агриппину, а Ливилла осталась стоять в глубокой задумчивости. В том, что Лепид бросил ее, она теперь не сомневалась, он наконец-то раскрыл свои планы. Едва появится шанс занять место Гая, он без колебаний женится на Агриппине, а Ливиллу отметут в сторону как ненужный мусор.

Ливиллу вдруг осенила страшная догадка. Эмилий, с этого утра официальный наследник огромной империи, не зря замышляет козни против Фабия Астурика. Он намерен умертвить Гая Цезаря и свалить всю вину на Астурика, а заодно избавиться и от нее. Замысел прост. Лепид — нынешний любовник Агриппины, в дальнейшем ее муж.

И он настаивает, чтобы Ливилла стала любовницей Астурика, чтобы затем, после гибели Калигулы, разоблачить его как убийцу. Выходит, Ливилла — ключ ко всем грядущим событиям.

Девушка задумалась, дрожь сотрясала ее, будто сам Тартар разверзся у ее ног. Она ясна ощутила, как ничтожна и хрупка ее жизнь, если кто-то задумал подставить ее в угоду своим прихотям. Ливилла отчего-то была твердо уверена, что сестра и пальцем не пошевелит ради ее спасения.

Она еще долго стояла в раздумье, прислонившись к холодной мраморной стене, пока наконец не решилась пойти в покои Фабия Астурика. К ее вящему недовольству, оказалось, что юноша ушел по срочным делам, но она сказала прислуге, что дождется его во что бы то ни стало, а пока повелела подать ей кувшин сладкого вина и закуски.

Солнечные часы в саду Саллюстия неумолимо отмеряли время. Фабий нетерпеливо переминался с ноги на ногу возле статуи Дианы и ждал. Внутри его все трепетало, и сердце замирало, когда чьи-то легкие шаги нарушали тишину, но всякий раз это оказывалась не она. Когда тени уже начали клониться к нижнему пределу, Фабий с грустью подумал, что пора уходить, по крайней мере, он еще может успеть на вечерние ростральные чтения. Кажется, он уже вечность стоит тут в бесполезном ожидании, а ветреная красавица и не думает приходить на свидание.

Легкий порыв ветерка вдруг повеял сладостным ароматом, и в тот же миг узкие ладошки со спины закрыли ему глаза.

— Постой так, Фабий Астурик, — прошептал нежный голосок. — Дай мне набраться храбрости взглянуть в твое лицо, ведь его черты так и остались скрыты от меня в грозовой тьме. Я никогда не прощу себе, если ты окажешься уродом.

Фабий рассмеялся и отвел ее руки.

— Ты можешь не бояться разочарования. Многие женщины находят меня привлекательным.

Он обернулся к ней, счастливый, и увидел, как поразилась она.

— О, я даже не представляла себе, насколько ты красив! Твоя улыбка действительно может свести с ума.

Польщенный Астурик покраснел от ее прямолинейности. Он взял ее тонкую руку и почтительно поцеловал. Мессалина ответила легким пожатием и тоже неожиданно для себя смутилась. Она всегда считала мужчин лишь источником наслаждения, но когда губы Фабия коснулись ее руки, девушка вдруг почувствовала, как ее сердце учащенно забилось, нарушая свой привычный ритм. И Мессалина с долгожданной радостью отдалась тому восхитительному чувству, которое поэты именуют влюбленностью.