Чтение онлайн

— А разве Клавдий Тиберий наберет такую сумму? — удивился Астурик.

— Мне наплевать. Он — мой близкий родственник и обязан почитать мою любимую сестру. Церемония обожествления Друзиллы пройдет в девятый день до октябрьских календ. Эта дата символична, так как в этот день родился божественный Август, наш прадед. Друзилла войдет в божественный пантеон под именем Пантея. В храме Венеры будет поставлена статуя в драгоценных одеждах, в здании сената установят ее золотое изображение, а все женщины отныне будут клясться ее именем. Помимо этого, в день ее рождения должно проводиться празднество, а сенаторы и всадники устраивать пир. И все города империи будут воздавать Друзилле божественные почести. Рим должен знать, как я люблю свою семью. А сестричка была мне очень дорога, — Калигула кончиком тоги промокнул сухие глаза. — Как я, римский бог, смогу еще увидеться с ней, если она не станет равной мне?

— Я бы тоже мечтал подать прошение о принятии меня в коллегию жрецов, — подобострастно сказал коленопреклоненный Фабий. — Но ценз непосилен для меня.

Гай рассмеялся.

— Довольствуйся арвальским братством, — он щелкнул Астурика по носу. — Кстати, сегодня в моем дворце мой друг Авл Вителлий празднует свою свадьбу. Его отец не пожелал долго тянуть с помолвкой, и они с отцом невесты быстро столковались относительно приданого и расходов на торжества. Я лишь любезно предоставил им свой триклиний. Как я мог отказать лучшему другу, который, единственный, поддерживал меня, когда я жил на Капри, опасаясь за свою жизнь из-за немилости Тиберия?

Глаза цезаря погрустнели, будто он вспомнил о чем-то таком, что хотел позабыть. Он неожиданно поднялся и, не сказав ни слова на прощанье, вышел. Астурик молча смотрел ему вслед. Нити заговора нужно было успеть сплести в единый узор. Девятый день до октябрьских календ не за горами.

Калигула плотно задвинул занавес в своих покоях, взмахом руки отослал надоедливых рабов. Он торопливо откинул покров с потайной ниши и жадно приник поцелуем к хладным мраморным губам.

— Я сделал так, как ты велела. Я надругаюсь над сенатом и народом римским, обожествив шлюху, переспавшую со множеством мужчин и даже с родным братом.

Темноликая богиня благосклонно взирала на него. Она подарит ему сновидение, где они встретятся на берегу реки Стикс и займутся любовью, после чего он опять проснется в слезах и будет молить ее о новой встрече. Темная богиня подземного царства давно знала тот день и час, когда она примет его в свои объятия, но не спешила приоткрывать перед ним завесу грядущего.

Мессалина нервничала перед свиданием. Она уже жалела, что назначила встречу на поздний вечер, отец должен был уехать во дворец на свадьбу к Авлу Вителлию, приглашали и ее, но она, презрев соблазн, отказалась. Ей важнее было увидеть возлюбленного и провести с ним время наедине. Ее лоно пылало, она, будто в горячечном бреду, грезила о близости с Фабием, и отрезвляла ее лишь мысль о том, что он считает ее невинной и добронравной. Несмотря на свой юный возраст, она уже научилась читать в сердцах мужчин и интуитивно догадывалась, что Астурик может попросту испугаться ее напора. Он такое большое значение придавал любви чистой и бескорыстной, что Мессалина подозревала, что ее возлюбленный может оказаться девственником. Но это ее не смущало, скорее наоборот, она уже придумала план, как обмануть его. Доверенная служанка уже сбегала поутру к знахарке и запаслась всем необходимым. Если сегодня и произойдет меж ними первая близость, то, по крайней мере, Астурик будет уверен, что стал у нее первым мужчиной, и из него можно потом веревки вить. Только бы он не завел речь о помолвке, отец никогда не одобрит ее выбор и выгонит с позором безродного и нищего жениха.

На улицах гасили огни. Мессалина нетерпеливо мерила шагами кубикулу, без конца хваталась за флакончик с ароматным маслом, поправляла затейливую прическу, разглаживала малейшие складочки на тунике, расшитой виноградными листьями, и поглядывала на водяную клепсидру. Дом уже погрузился во мрак, слуги удалились в дальние покои, и лишь треньканье цикады нарушало тишину. Неожиданно легкий шорох за занавесом заставил ее замереть, и служанка тихим голосом сообщила, что гость, которого ждет госпожа, уже здесь.

— Зови, — севшим от волнения голоса сказала Мессалина.

Фабий шагнул в кубикулу, и занавес упал за его спиной. Несколько мгновений они молча любовались друг другом, прежде чем он решился шагнуть навстречу, опустился перед ней на колени и припал долгим поцелуем к нежной руке.

— Любимая, я так долго ждал этой встречи, что даже все дела забросил сегодня. Я ни о чем не мог думать, кроме как о том, что увижу тебя этой ночью.

Мессалина ласково подняла его с колен, провела рукой по щеке.

— Сердечко мое тоже истосковалось в разлуке с тобой. Бесконечными показались часы ожидания, но счастье теперь переполняет меня, ведь ты рядом, — прошептала она, прильнув к нему и уже не в силах сдерживать дрожь вожделения.

— Прости, если заставил ждать тебя, моя красавица. Я медлил в надежде поговорить с цезарем, но не смог улучить удобный момент. Свадебные торжества в самом разгаре, и Гаю совсем не до разговоров.

— О чем же ты хотел спросить его, если не спешил на это свидание?

— Просить его поговорить с твоим отцом о помолвке.

Мессалина отшатнулась.

— Мы уже говорили об этом, Фабий Астурик, — зло сказала она. — Это невозможно. Мне больно говорить об этом, но ты должен понять, сколь велика пропасть между нами. Любить друга нам никто не волен запретить, но быть вместе мы не сможем. Тайные встречи — вот наш удел.

Фабий заключил ее в объятия, но она вырвалась и отошла от него.

— Я впустила в сердце любовь, но не надежду, — с горечью произнесла Мессалина. — Ты должен поклясться мне прямо сейчас, что забудешь подобные глупости, иначе отец приложит все силы, чтобы нас разлучить, и мы больше не сможем встречаться. Он весьма суров. Мой брат, сколько ни молил о прощении, отныне никогда не переступит порог этого дома, даже наша мать не в силах была воспрепятствовать решению мужа и добровольно разделила изгнание со своим сыном.

— Но чем же так провинился Феликс? — спросил потрясенный Фабий.

— Он был глуп и самонадеян, как ты. И полюбил не ту девушку, на которой хотел поженить его наш отец. Она была дочерью бедного всадника. А когда Феликс стал упрямиться, гнев отчима был ужасен. Он избил моего брата и выкинул его за порог. Теперь ты понимаешь, что за человек мой отчим? Он не отступится от решения выдать меня замуж, если не за императора, то за какого-нибудь другого богатого и знатного. И не важно, молодого или старого. Красивого, или уродливого. Идеала нет! В одном человеке никогда не сойдутся все четыре его составляющие: красота, знатность, богатство и власть.

— Я — идеал! — вдруг твердо заявил Фабий.

Мессалина рассмеялась.

— У тебя лишь одна составляющая, и самая ничтожная, — красота. Моя любовь не в счет, — добавила она уже без усмешки.

— А что бы ты сказала, и что возразил бы твой суровый отчим, если б узнал, кто я на самом деле?

— Ты?! — смех Мессалины звонким колокольчиком зазвучал в тишине. — Ты — мой тайный возлюбленный. Вот кто ты на самом деле! И я буду любить тебя всегда за твою красоту, нежность и самоотверженность. Давай закончим на этом бессмысленный спор! Мы не боги, нам не дано менять будущее.

Она страстно приникла к его губам, заглушив возглас протеста, и Фабий поддался ее порыву, ответив со всей своей нежностью и любовью. Его рука ненароком коснулась ее упругой груди, он застонал от охватившего его желания обладать этим красивым телом, и, испугавшись нахлынувшего чувства, резко отстранился.

Мессалина удивленно посмотрела на него, при робком огоньке светильника ее агатовые глаза блестели насмешливо. Так и есть, он — девственник! Даже если у него и была связь женщиной, то, наверняка, единственная и неудачная.