Чтение онлайн

— Вот привожу в порядок свои дела, — вместо приветствия указал он рукой на многочисленные пергаменты. — Если заговор потерпит неудачу, то, по крайней мере, мы с женой сможем бежать, имея наши деньги в целости и сохранности. Я уже распродал всю свою римскую недвижимость и все владения в провинциях, и отдал деньги на хранение нескольким аргентариям, чтобы пред бегством назвать тот город, куда они должны будут перевести мои средства.

— Весьма дальновидно, — вежливо ответил Германик. — А что будет со мной?

Макрон пожал плечами.

— Ты должен быть готов ко всему, и даже к тому, что, возможно, выбраться живым тебе не удастся. Вот, возьми! — он протянул юноше один из свитков. — Тут имя менсария и сумма, которую он выдаст тебе при предъявлении этого документа. Этих денег будет достаточно, чтобы уехать из Рима как можно дальше.

— А что потом? — спросил Гемелл, вертя свиток в руках.

— А потом каждый сам за себя! — отрубил Макрон. — Я стану таким же изгнанником без имени и прошлого, как и ты. Мне надо будет позаботиться о собственной безопасности и о своей жене. Прости, но мне будет не до тебя.

Гемеллу стало не по себе, после того как его сообщник с такой легкостью откупился от него, отстранившись от остальных проблем.

— Я хотел сегодня поговорить с Ливиллой, но она сбежала. Служанка сказала, что рано утром она уехала из Рима в дом Домиции Лепиды Старшей, — сказал он.

Макрон неожиданно махнул рукой:

— И хорошо!

— Но ее рабыня разболтала эти сведения и Лепиду, который отправился вслед за ней! Эмилий подозревает нас и носом землю роет в надежде добыть доказательства.

Макрон рассмеялся.

— О, эта свинья сможет вырыть лишь несколько земляных орехов. Не более того! Не волнуйся, Германик Гемелл! Ганимед успел сунуть нос и к Клавдию, но старик провел его, разыграв роль смертельно больного не хуже Аппелеса или Мнестера. В страхе подхватить заразу Эмилий бежал из его дома так быстро, что пятки сверкали. Агриппа тоже вовремя успел уехать из Рима. Он прислал мне записку, что расспросы Лепида стали опасны, и он снимает с себя ответственность. Но ничего другого я и не ожидал от него, он давно уже самоустранился от участия в этом опасном деле. Ему есть что терять, в отличие от меня или тебя. Однако свое предназначение он исполнил и знает, что в будущем воздастся за это. Лепид не решился допрашивать тебя и устремился в отчаянии за Ливиллой.

— Но зачем ему эта несчастная? — удивился Германик. — Я не делил с ней ложе, не откровенничал.

— Лепид старается, но неумело. Он считает, что Калигула может потребовать факты. Странно! Чтобы обвинить меня в заговоре, доказательств цезарю не нужно. Но Ганимед всегда меня боялся. И потому не учел шаткость моего нынешнего положения. Когда он одумается, будет поздно, — самодовольно произнес Макрон.

— Почему поздно? — поинтересовался Гемелл.

— В этой поездке его сопровождает преданный мне человек.

Германик удивленно вскинул брови.

— И что?

— А то, что Лепид едва ли достигнет цели своего путешествия.

Гемелл отшатнулся в ужасе.

— Он убьет наследника цезаря?

— О, нет! — рассмеялся Макрон. — По дороге с ним всего-навсего произойдет несчастный случай. Только-то! Но после этого Лепид еще долго не сможет думать ни о чем другом, как о своем скорейшем выздоровлении. Кстати, ты говорил с Мессалиной?

Германик опустил голову, чтобы Макрон не заметил румянец на его щеках.

— Еще нет. Но собираюсь сегодня. Мне же надо было убедиться, что она испытывает ко мне чувства, ради которых я бы смог доверять ей.

— И как? Убедился? — Макрон, смеясь, приподнял его подбородок. — Вижу, что убедился. Девчонка отдалась тебе, ведь так?

Смущенный Гемелл кивнул.

— На твоем месте, мой друг, я бы не расценивал это, как явное доказательство. Верность римлянки — это не тот товар, который нынче в цене.

— Она не такая! — Гемелл упрямо выдвинул подбородок. — Ей можно доверять! Она амбициозна и не глупа, несмотря на свой юный возраст. Мечта всей ее жизни стать женой цезаря и обрести абсолютную власть и свободу.

— И она с легкостью предаст нас ради осуществления этого плана! — сверкнул глазами Макрон.

— Она любит меня! — уверенно ответил Германик. — И узнав, кто я на самом деле, с радостью поможет.

Макрон в раздумье покачал седой головой.

— Ну, хорошо! Она — наш единственный шанс украсть письма твоей матери. И я помогу тебе в том, как правильно ей все рассказать. Вначале ты должен убедить ее в том, что Калигула никогда на ней не женится.

Гемелл удивленно посмотрел на него.

— Тебе стоит рассказать ей, что Гай Цезарь любил и продолжает любить только одну женщину — свою покойную жену.

— Ирод Агриппа говорил мне тоже самое! — вскричал Германик.

— О, да! Юния Клавдилла была роковой женщиной! Ради нее творились такие безумства, что даже вслух о них опасно рассказывать. После ее смерти из-за неудачных родов Калигула приказал избавиться от их дочери, обвинив малютку в том, что она стала причиной гибели матери.

Гемелл в ужасе прикрыл рот ладонью.

— Это она свела с ума твоего брата! Она вынудила Ирода Агриппу бежать из Рима! Ради нее я убил твоего деда! Я готов был на все ради ласкового взгляда ее прекрасных черных глаз. Но, в отличие от ее мужа, я смирился с ее смертью. Значит, моя любовь не была вечной, как любовь Калигулы.

— Я хочу знать все! — хрипло проговорил Германик. — Ты расскажешь?

— Расскажу, — тихо ответил Макрон. — Но не сейчас. Этот рассказ может затянуться на несколько часов. А тебе пора в путь.

— А знаешь, я вот подумал…

— Что? — устало откликнулся Макрон. Тень пережитого омрачала его лицо.

— Я приду к тебе вечером, но не один. Я приведу с собой Мессалину. Ей тоже интересно будет послушать.

Макрон кивнул головой.

— Но я умолчу лишь об одном. Об убийстве Тиберия. Все в Риме уверены, что старик умер своей смертью, ни к чему ей знать правду.

Германик с легкостью согласился и, попрощавшись, убежал. Он и так уже опаздывал на свидание с любимой.

Успокаивать разгневанную Мессалину Фабию пришлось долго. Даже роскошный букет был безжалостно выброшен в озеро Саллюстиевых садов, где к нему сразу же устремились белоснежные лебеди в надежде на пропитание. Разочарованные, они отплывали обратно под хмурым взглядом Мессалины. Ее досада улетучилась, едва хитрый Астурик, уставший от долгих уговоров, преподнес ей футляр, где на шелковой подушечке покоилось красивое кольцо с сапфиром. И Валерия растаяла, даже не задумавшись, откуда молодой человек взял деньги на драгоценный подарок. Фабий, предвидя подобный поворот событий, забежал по пути к менсарию, которого назвал ему Макрон, взял часть денег, которые дал ему Невий Серторий, и приобрел на них украшение для своей возлюбленной. Он, в отличие от Макрона, не сомневался в благополучном исходе заговора. Ведь сама Венера, богиня любви, благоволила ему.