Чтение онлайн

Переговоры закончились. Продюсеры, улыбаясь, пообещали работать над созданием конструктивной идеи о проекте, и, как только появятся новости, сразу их сообщить. Потом я поехала домой и села к компьютеру — у нас «горел» очередной проект. После из школы пришел сын и принялся за уроки в своей комнате. Я включила телевизор, чтобы не встречать ночь в тишине. Зазвонил мобильник. «Привет, я задерживаюсь, приеду поздно, что переговоры безрезультатные, знаю, ложись спать, меня не жди, пока». По телевизору шли новости. Меня по-прежнему уничтожал семейный бизнес. Обзывая себя трусихой и дурой, я плакала, прислонившись к стене.

Я плакала от бессмысленности этого вечера и от пустоты всех остальных вечеров. Я плакала об упущенном шансе и еще о том, что я струсила, побоявшись рисковать. Упущенный шанс на измену (изменение всей моей жизни) жег изнутри каленным железом.

Три дня я ломала себя, и три дня мечтала о счастье, обмане, беде… Все, что угодно, только не эта монотонная пустота…

На четвертый день я поехала в отель на побережье — без приглашения, к нему. Мне было стыдно, и я шла еле-еле, чувствуя себя непроходимой дурой. Просто ужас, как я себя вела! Портье улыбнулся, с сожалением покачав головой.

— Да, конечно… Такой человек останавливался у нас — на три дня. Он выехал из отеля — сегодня ранним утром. У него самолет в 9. Он уехал в аэропорт в 7 утра.

На моих часах был полдень. Я спрятала слезы улыбкой и спустилась на пляж. Сняв туфли, я медленно пошла по песку. Осенний пляж был совершенно пуст. Я шла очень долго, до самой желтой скалы, вдруг выросшей из свинцово-серого, холодного моря. Я шла так долго, что у меня разболелись ноги.

Никто ко мне не подошел.

В дом у реки я попала совершенно случайно. Я находилась в Киеве, ждала, пока продвинется работа над одним из кинопроектов. Подготовительный период к съемкам затягивался, и у меня выпало немного свободного времени. Я посвятила его хождению по глянцевым журналам. Тогда-то одна из знакомых редакторш позвала меня на эту презентацию.

— Поедешь, развлечешься. Место там чудесное. Природа! Дом построен по высшему классу — сама знаешь, скоро выборы. Телевидение, и все такое. К тому же, там будет шикарный фуршет! Побудешь на свежем воздухе, отдохнешь. Ну отчего тебе не поехать?

Сидеть в гостинице целый день не хотелось, бродить по улицам было скучно. Я подумала — и согласилась.

Но уже по дороге, в микроавтобусе, арендованном для столичных журналистов (организаторы акции расщедрились до такой степени, что по дороге раздавали бесплатное пиво и сок), я узнала, что дом у реки — не что иное, как дом престарелых. Роскошный, с евроремонтом, удобствами и медицинским обслуживанием, но все-таки — дом престарелых. Шикарный фуршет в конце акции вдруг показался кощунством, и у меня мгновенно пропал аппетит.

Скажу честно: по дороге я даже хотела выпрыгнуть из автобуса. Один оператор с небольшого, но престижного телеканала, попытался меня уговорить:

— Во-первых, вы разобьетесь, во-вторых, ну что тут такого? А в-третьих, для стариков там будет рай. Они ведь одинокие и безродные, ну кому они еще нужны? Близких у них нет. Многие сами отдали свои квартиры, чтобы пойти в этот дом престарелых и прожить остаток жизни с достатком и уходом. Там отличное питание, уход, компания себе подобных. Что лучше — жить в одиночестве в какой-то однокомнатной хрущевке, когда медсестра из районной поликлиники даже не придет сделать укол? У них нет близких. Они одиноки. Может, для таких несчастных людей хороший дом престарелых — лучший выход.

Дальше оператора понесло. Обнаружив благодатного слушателя в моем лице, он принялся разглагольствовать о Европе и Америке, где все старики в конце жизни при живых детках отправляются в такой вот дом, и даже привел в пример несколько романов агаты Кристи, в которых она писала о том, как избавляются от ненужных родственников… Слушать его было неприятно. И, чтобы отвлечься от дурных мыслей, я отвернулась к окну и залюбовалась природой Киевской области, которую, кстати, видела впервые.

Вскоре показался Днепр. Он блестел под лучами утреннего солнца как осколок разбитого зеркала. И в лучах этого света жизнь казалась такой светлой, радостной, что нельзя было и помыслить о том, что для кого-то эта жизнь может обернуться совсем другой.

Вскоре показался и сам дом. Его желтый фасад возвышался на берегу Днепра, а перед домом был разбит огромный цветущий сад. Сад был тщательно ухожен, дорожки посыпаны песком, везде цвели розовые кусты и царила идеальная чистота, но в нем не было людей, которые могли бы насладиться его красотой, и ухоженные дорожки все время оставались пустынными.

Мы вошли внутрь. Я боялась первой встречи с обитателями дома, боялась этого появления перед ними в толпе циничных зевак. Но волей обстоятельств я была избавлена от этого. К дому подъехал кортеж одного известного политика, и все (журналисты с обитателями дома) бросились туда. Защелкали фотоаппараты, замигали камеры, зазвучали бравурные официальные речи… Избавленная от этой показухи, я потихоньку отделилась от толпы и пошла бродить по дому.

Вскоре я услышала за своей спиной тихие, осторожные шаги. В тот момент я находилась в небольшой гостиной на первом этаже. Там стоял мягкий уголок, телевизор, а возле окна, на столике, были приготовлены бокалы для фуршета. Сами же фуршетные столы располагались в комнате по соседству.

Шаги стали отчетливей, и я обернулась. Следом за мной в комнату боком, как будто пятясь, входила старая женщина, одетая в трикотажное платье с воротничком, какие носили еще в советские времена. Лет ей было 80, не меньше. Редкие седые волосы едва покрывали голову. Сквозь их пряди просвечивала желтоватая кожа. Женщина была худощавой, немного сутулой, со впалой грудью и дрожащими старческими руками. Двигалась она нерешительно, словно боялась. На ногах у нее были ужасные стоптанные тапки, издававшие при ходьбе отвратительный шаркающий звук. Я поняла, что передо мной одна из обитательниц нового дома для престарелых.

— Простите, пожалуйста…. — женщина говорила очень тихо, словно шуршала, — можно вас спросить?

— Да, конечно! — я широко улыбнулась — мне вдруг захотелось быть полюбезней.

— Мне сказали, что вы из Одессы. Это правда?

— Да, правда. Я действительно из Одессы.

— Как замечательно! — женщина робко улыбнулась, — я провела в Одессе большую часть жизни, и теперь так скучаю за ней! Как там сейчас?

— Очень красиво. Одесса всегда прекрасная.

— Да, я знаю. Я так хотела бы прогуляться по Приморскому бульвару, зайти на Соборку, увидеть Горсад… Знаете, даже улицы там необыкновенные! Ходишь по городу, и каждая улица — как родной дом! В мире нет ничего замечательней! Теперь я все время думаю об этом… — она тяжело вздохнула. Потом, видя, что я молчу, снова улыбнулась:

— Меня зовут Галина.

— Очень приятно!

— Я ненадолго здесь. Знаете, у меня в Одессе есть дочка, и она скоро приедет за мной. Все это вопрос нескольких дней. Она скоро приедет, и заберет меня домой. Там, в Одессе, у меня есть квартира…

И женщина рассказала свою нехитрую историю: развод с первым мужем, дочка, которую воспитывала одна, работа в конструкторском бюро, второе замужество в 45 лет.

— Мой второй муж был из Киева. У него была в Киеве однокомнатная квартира. Я вышла замуж, когда моя дочка была уже взрослой. У нее есть сын. Потом муж умер, дети мужа отобрали квартиру. А я оказалась здесь… Но ничего! Скоро меня заберут. Дочка за мной приедет!