Чтение онлайн

– Не-а, последнее... Вот и банка валяется, - показываю на пустую ёмкость из-под кильки. Подчёркиваю: из-под кильки.

– А-а-а...

Димка как-то сразу давится паштетом: мелко трясётся и похрюкивает.

Подхожу к нему, прикрывая от заинтересованных глаз, и легонько похлопываю кулаком по спине:

– Подавился, маленький? Ну, ничего, сейчас пройдёт.

Димкин взгляд падает на пустую жестянку - приступ усиливается: похрюкивания переходят в повизгивания, сопровождаемые покашливанием и расплёвыванием непрожёванных кусочков.

Кабан поднимает банку, внимательно осматривает:

– Вот суки! В натуре, всё заточили! А мы... А мы... Идём, Слон!

И оба, гордо задрав пятачок и хобот соответственно, покидают палату.

Димка приходит в себя. Не сразу, конечно, но довольно скоро. Минут через сорок. И мы опять вталкиваем в желудки паштет. Хлеб заканчивается - и ладно, можно без хлеба: подрезаем вязкие пласты ножами и поглощаем. Поглощаем самозабвенно. Под конец - через силу...

Переполненные, падаем на кровати. Я неспешно достаю сигаретку.

– А если?
– заботливый Димка намекает на внезапное появление учителей.

– А мммать!!
– первая затяжка резонирует с волной блаженства, обтекающей тело.
– Спасибо!

– Не за шо. Кушай, не обляпайся.

Одобрительно хмыкаю и отдаюсь сонной сытости...

Просыпаюсь от шума. Димка тоже разбужен, судя по заспанному едалу. Вернулись Кабан и Слон. Улыб-чи-вы-е. При настроении, в общем.

Кабан - монумент самому себе - в центре палаты. Он победно презирает нас, покачивая гипертрофированной головой:

– А мы... А мы... Скажи, Слон, мы у девок чай пили!

Проникновенная Хрюшина самовыдроченность впечатляет даже меня, к подобным оборотам привыкшего. Димке же просто необходимы крепенькие санитары, ибо истерика, приключившаяся с ним, достойна занесения отдельным пунктом в медицинскую энциклопедию.

* * *

Вот уж кого не ждали, но - как говорится, медицина здесь бессильна. Нет, ну, была вероятность, конечно, но уж очень невнятная. Всё-таки явились: Вадик, Булкин и третий. Третьего в первый раз вижу. Дружбан он их, или кто - без разницы. Важно, что всего одну бутылку водки привезли, а на мой вполне законный вопрос:

– А почему так мало?

обиженно вскинулись:

– А сколько?! Хватит!

Что поделаешь, не наши ребята: водки - болт, сигарет - полпачки, хавки ещё меньше, и въехали на готовую жилплощадь. Иждивенцы!

Мы-то шалаши поставили. В количестве двух штук.

Поначалу собирались соорудить один, но большой. Однако конфликт получился, мнения разделились: раз вы больно умные - делайте сами.

Юрик и я (больно умные) себе сооружаем, а Кабан, Костик и Слон - себе.

Мы (больно умные) особо не протестуем, расклад нас вполне устраивает. Пусть нам хуже будет. Пусть мы, потея и отфыркиваясь, топориком (один на всех, и тот - мой) помашем, а они (им проще!) ветки руками - раз! и готово!
– поломают. Пусть нам хуже будет. Пусть мы каркас предусмотрительно захваченной из дому проволокой свяжем - чёрти сколько времени потеряем, а они (им проще!) веточку к веточке приставят - раз! и готово! Пусть нам хуже будет! Пусть мы...

Да только мы быстрее справились. Сидим теперь у входа, в небо дым пускаем да наблюдаем за возведением пизанской башни на три посадочных койко-места.

Первым не выдерживает Кабан:

– Дайте топор.

– Зачем?
– удивлённо интересуюсь я (им проще: ветки руками - раз! и готово!).

В ответ Костик язвит:

– В жопе поковыряться!

– В жопе?
– оцениваю перспективу.
– Это дело нужное. Особенно для тех, кто не подтирается... Надо же когда-нибудь завалы расчистить, правильно? Не дам.

– Почему?

– Пахнуть будет.

Подходит Слон (раз вы больно умные - делайте сами):

– Шурик, без топора мы и до завтра не сделаем.

– Зато всё своими руками и без нитратов...

– Та дай ты им топор! Пусть не плачут!
– проникся чужой бедой Юра.

Похоже, при всём богатстве выбора альтернативы нет:

– Держи, - расчувствовавшись, я даже пожертвовал остатки проволоки на строительство храма Слона-спасителя...

И вот вигвам почти готов: крышу тоненькими веточками устилают - не от дождя, от солнца. Костик и Кабан ножами срезают зелёные молодые побеги и аккуратненько - ювелирная работа!
– один к одному, один к одному - ни щели, ни зазора. А Слон "раптом зник": сачкует где-то в поте лица. Упс, а вот и он - о дураке вспомнишь... Тащит толстый кусок хорошо просмоленного рубероида - слоёв пять. И где только посреди леса наковырял? И, главное, на хрена?

– Пацаны, я тут нашёл. Для крыши...

– НННЕ-Э-ЭТ!!
– одновременно взревели Костик и Хрюша. Но было поздно.

Со счастливой улыбкой человека, исполнившего трудовой долг, Серёга водрузил громадный кусок на - один к одному, один к одному!
– крышу строения. Строение рухнуло.

Вот так вот: три часа самоотверженной работы Слону под хвост.

Конструктивную критику и разбор родословной Сержа я слушать не стал. Сколько можно?
– каждый раз одно и тоже...

Шалаш, конечно, реставрировали. Слон, правда, к творческому процессу допущен не был: в воспитательных целях занимался сбором палой древесины, которой и так заготовили на неделю вперёд. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы к архитектурным памятникам руки не протягивало...

Костерок тихонько потрескивает, палочки пережёвывая. Глотаем Юркину стряпню. И водку. Первое - для тела, второе - для души, компот не предвидится. С руководством лагеря вопрос о нашем посещении дискотеки решён положительно - пообещали культурно себя вести.

Костерок потрескивает. Глотаем - к дискотеке готовимся. Чтоб культурно, значит...

* * *

Ради всех святых и наоборот, кто мне объяснит: зачем я так жадно водку глотал до самого утра?! Сорок минут сна перед подъёмом панацеей не оказались: спать хочется нереально, голова раскалывается, тошнота прогрессирует. А ведь это только начало!

...доброе утро, Последний Герой, доброе утро тебе и таким как ты...

Николаша, завхоз и мой непосредственный начальник - призрак коммунизма в пятнистых десантных штанах - понимающе улыбается в рыжие усы. Незваный вампир дальше порога не продвигается и произносит страшное слово:

– Подъём!

Это касается только меня и Вадика, остальным можно ещё ПОЛТОРА ЧАСА нагло дрыхнуть, пока некоторые...

Некоторые - это Вадик и я, хозбригада, сливки ученического общества, максимально приближённые к сметане общества учительского. Мы, хозбригада, не месим полевую грязь после затяжных дождей и не дышим пылью тяпок под способствующим раковым заболеваниям солнцем. Мы помещаемся в тенёк прицепа и, подхваченные трактором Т-25 красно-потрёпанного вида, едем - летим!
– за продуктами в деревню.

Едем...

Ради всех святых и наоборот, кто мне объяснит: зачем эта дорога такая неровная? Неужели провидение специально, карая меня грешного, направило Серёгу-тракториста именно сегодня не по нормальному (смотря, конечно, с чем сравнивать) асфальту, а по размытым во время последних осадков просёлочным колдобинам. Это ж, на хрен, американские горки какие-то! Янки, гоу хоум! Я уже два раза в деревянную крышу прицепа болезным кумполом впечатался - товарищи, ну не дятел я, у меня же шишки набиваются!