Чтение онлайн

– Да я ебал всю Салтовку в жопу! В жопу? Да, в жжопуу!! Раком! Dog position!! Всех! Раком!

Удар - Слон бьёт в живот с левой, потому не сильно. Кабан замолкает на мгновение, чтобы набрать воздуха для следующей тирады. Надо посодействовать Серёге: удар с правой в солнечное сплетение - резкий всхлип, Олег провисает вздувшейся банкой свиной тушёнки.

Наша колонна проходит мимо ларька.

Равнение на нас.

Тишина...

Дверь. Обычная. Обтянутая дерматином. Открывается. На пороге маленькая женщина, постаревшая преждевременно и смирившаяся - добрые глаза.

– Мама, мы у нас посидим!
– Дёнис проваливается вовнутрь.

– Дениска, но мне же завтра на работу... Уже полпервого...

– Мама, мы тихо! Заноси!

– Куда его?

– На диван!

А квартира-то однокомнатная. Мы падаем, кто куда, но места всё равно не хватает. Маленькая женщина в растерянности - моргает очень жалобно.

– Мама, всем чаю! Это мои друзья!

Уходит на кухню. Она, наверное, всегда уходит на кухню, я уверен, она полжизни провела на кухне. И родилась на кухне, и...

Кабана уронили на диван. Стена над диваном увешана вырезками из "Огонька": цветные репродукции икон. Много репродукций. Кабан переворачивается на спину:

– Ебать, ну не хуя себе хуйня с крылышками!! Это ангелы или вертолёты?!
– он тянется, хватает рукой, подносит к глазам.
– А-а, ангел...

И высмаркивается в бумажку.

От Дёниса мы ушли - Катя наотрез отказалась пить чай...

– Кабан, вставай.

– Слон, иди на хуй! Иди на хуй, Слон, не заёбуй! Ебать-колупать, я уделанный, ну ни хуя себе!

– Ты шо дурной?! Шо ты орёшь?! Ты не дома! Шо ты материшься?!

– А я как гавно: вы меня не трогайте, а я вонять не буду!

Дёнис остался дома - мама не пустила.

Примерно год спустя он будет выбирать себе "кожу" на Барабашке и внезапно ослепнет. Посреди Вавилонского Столпотворения. Один в толпе. Совсем один.

– В сторонку! В сторонку!...

– Куда прёшь?! Ты шо слепой?!

– Мужчина, смотрите рубашечка прямо как на вас сшитая!

– помогите...

Над ним будут издеваться - ему не поверят: глаза нараспашку - и не видишь?! Не смеши мои тапки, милейший.

– извините... вы не подскажите, как к метро дойти?..

Ему показывали рукой...

Проснулся я в нашем любимом детском саду возле военкомата. На лавочке.

Рядом досматривали сны остальные участники культпохода. Привлекал внимание натюрморт на столике: недопитая бутылка "Старорусской", бутылочка с прозрачной "Кока-колой" - новое поколение выбирает!..
– горка Костярыных лопушков термообработанных и пустая пачка "ватры".

Как раз для проходящего мимо патруля натюрмортик. Типун мне на писюн...

Поднялись. Теперь сидим в лесополосе, отделяющей тракторный завод от жилых домов. Деревья должны защищать народ от выбросов вредных для здоровья. Но я с детства хорошо запомнил истину: снег бывает не только белым, но и красным, и чёрным. Тогда завод работал - и деревья не могли защитить даже снег, не то что людей. Сейчас ничего не дымит - деревья ломаются от ветра и умирают.

Мы сидим на трупах.

Я пытаюсь разжечь огонь.

Что такое болт и как с ним бороться.

Доверимся Пелевину: "Кока-кола" нам поможет. Пробку зубами нафиг, скрежет керамической эмали по стеклу. Поебать, всё равно передние вставные: настоящие в драке вынесли. В детстве.

– Гори-гори ясно, чтобы не погасло!
– выдрал наконец-то пластмассовую затычку, поливаю колой палочки, зажжённая спичка падает...

Боже, почему вы не видели глаза Амбала в тот момент?! Я многое отдал бы за вернуть его взгляд хотя бы на миг. Его взгляд - это наши слёзы и морщины от улыбок в чашке остывшего чая, это грязь низменных чувств и прибой ненависти, это тропические острова и айсберги в Гольфстриме изменчивых надежд, это...

Жаль, Вы не видели глаза Амбала:

– НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТТТТТТТ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Поздно: ацетон вылит, вспышка, огонь.

Его любимый ацетон вылит. Его обожаемый ацетон горит.

Слёзы.

Ветал берёт гитару и затягивает реквием - "Дальнюю дорогу ":

– ТАМ, НА ПОРОГЕ ВЕСНЫ...
– я плачу вместе с ним.

– ГДЕ КАЛЬЯН НАДЫШАЛ В ТЕМНОТЕ...
– я смеюсь рядом, моя измена скалится из тёмных углов, зараза, тварь, мешает жить.

– ЛЕЗВИЯ БРИТВ И ТРЕВОЖНЫЕ СНЫ...
– Амбал, ты, наверное, предупреждал. А я не понял тебя, тупо не понял. Не вдуплил, не въехал. Прости меня, я на коленях, ты же видишь, ты должен простить меня, я знаю!!

– ТЁМНЫЕ КОМНАТЫ - НА КОРТОЧКАХ Я...
– я на коленях, Веталя, на коленях. Поздно. Слишком поздно. Нежданные гости дарят ненужные подарки. Мне - дальнюю дорогу. И тебе.

– ДАЛЬНЯЯ ДОРОГА - МОРФИЯ СОН...
– мне больше нечего.

– ДАЛЬНЯЯ ДОРОГА - МОРФИЯ РАЙ...
– мне больше незачем.

– ВСЯ ЖИЗНЬ НА ИГЛЕ...
– мне больше... и меньше...

– ПО КАПЛЕ В РУКЕ...
– Господи, это всего лишь мои слёзы, Господи!!

ЗАЧЕМЗАЧЕМЗАЧЕМЗАЧЕМЗАЧЕМЗАЧЕМЗАЧЕМЗАЧЕМЗАЧЕМЗАЧЕМ!!!!!!!!!!!!

Будь ты проклят.

...выбери меня, птица счастья завтрашнего дня...

НА РЫБАЛКЕ

Сегодня просто праздник какой-то: народу на улицах - не протолкнуться.

И возбуждённые все какие-то: глаза горят и суета сует.

Бегают, мечутся. Чего бегают? зачем мечутся?
– всё решено, можно расслабиться, даже нужно - вряд ли такой шанс ещё представится: МОЖНО БОЛЬШЕ НИ О ЧЁМ НЕ БЕСПОКОИТЬСЯ.

Я допиваю четвёртую бутылочку пивасика и топаю дальше: меня, знаете ли, обычно тянет после пары литров побродяжничать по ленинским местам, хлобыстнуть где-нибудь во внедомашних условиях светленького на разлив. Заглядываю в бар - никого, наливаю в кружку ноль пять кегового, слегка, но в меру разбавленного.

К садику подхожу весьма оптимистичный: и свет в конце туннеля, и солнце не фонарь, и жизнь прекрасна и удивительна. Перелажу через забор и прячусь - ну, не нудист я!
– в ёлочки, пардон, отлить. В смысле, пожурчать лесным родничком на закате нового дня; взбрызнуть пенистым гейзером поверх асфальтных складок, и повиснуть в звенящем воздухе цветной пыльцой радуги. Вдыхая нежный запах хвои, радуясь беспечному щебетанию пташек и... И надо же в этот бесподобно погожий денёк вступить в дерьмо. Кто-то под этими шишками уже побывал. До меня. А ведь здесь дети бегают. Детский сад ведь, а не Дом Советов...