Чтение онлайн

– Да шо ты говоришь?! Ебать, ты посмотри!
– я послушно клацаю жигой, пока Хрюша отыгрывается за предыдущие пять минут позора. Издевается, муфлонище.

– Да, Шакил, ты учудил, - подписывается Слон.

И ты Брут?!

Кто хоть однажды принимал участие в ликвидации настоящей добротной бороды, тот осознает титаничность наших трудов - в условиях освещённости зачаточно-эмбриональным рассветом и одноразовыми зажигалками.

Бесконечные лабиринты лески: узлы и кольца, кольца и узлы, и опять кольца...

Скажем, я вспотел, бегая вдоль берега по полсотни метров туда и обратно.

И сделать бы правильные выводы: узреть предупреждающий перст судьбы и предопределение грозного фатума, или на крайняк разглядеть прозрачный намёк безжалостного рока, но...

– Дай, - возжелал Слон, протягивая руки.

– Не-а, щас я, - Хрюша тоже возжелал. А ведь грешно это.

И не дал.

Мощный замах. Резкое движение всем телом вперёд. Руки вытягиваются перед грудью параллельно земле. Время застывает и медленными слайдами мерцает в сторону минус-бесконечности. Хорошо хоть не стремительным домкратом...

Впечатляющий момент.

Момент истины. Момент откровения, ибо таких рафинированных нелитературных словосочетаний я не слышал ни до, ни после. Есть во мне, оказывается, такой талант - я же прям артист разговорного жанра: и так сочетаю, и эдак, а если вот с этим да в родительном падеже...

Вторую бороду распутывали как-то без особого энтузиазма.

Но самое загадочное в этой истории то, что неудачная попытка ?2 не остудила раззадоренного Слоника.

Трудно сейчас, по прошествии стольких лет, сказать, что побудило Серёгу сотворить третью небритость: обострённое чувство юмора? нежелание отделяться от коллектива? Не знаю, не знаю, но он сполна получил свою порцию комплиментов и дружеских пожеланий - Кабан и я морально отпинали его ногами и в промежность тоже...

Участия в освоении очередной головоломки я не принимал. Меня внезапно пробило на хавчик, и я удалился, дабы в одиночестве почревоугодничать.

Нервно потрясённый я незаметно умял почти весь общаковый запас провианта. Почти - то, что осталось, заглотил подоспевший Слон. Честь скрутить клубочек и свести концы с концами он целиком и полностью возложил на Хрюшу:

– Твой спиннинг. Тебе надо. Ты и делай.

Воздадим Олегу должное: ему было надо, и он сделал.

А вот узнав об отсутствии присутствия бутербродов, Кабан повёл себя откровенно по-свински:

– Вы чо, суки, охуели?! Не хуй себе! Я, блять, Слон, твоё дерьмо разгребаю, а вы всё, пидоры гнойные, поточили!!

И т.д. и т.п.

Я имел неосторожность что-то вякнуть в ответ - Олежа накрыло неописуемой яростью и, брызжа слюной мне в лицо, он тоже поимел неосторожность:

– Да я срал на тебя с большого дерева!!

– С какого дерева?
– я очень любознателен.

– С этого!!
– кивок в сторону ближайшего.

– С этого?
– я очень недоверчив.

– Да, с этого!!

– Прям так и срал?

– Да!! Читай по губам: срал на тебя с большого дерева!!

– Да ну...

– Иди сюда! Давай! Становись!

Иду. Становлюсь.

Хрюша лезет на развесистый тополь, обдирая кроссовками кору и непрерывно матерясь в мой адрес. Поднявшись на несколько метров, достаточно высоко, спускает штаны.

Копрофаг-высотник? Получает сексуальное удовлетворение, справляя большую нужду из гнезда кукушки?

– Становись!!
– и пальчиком указывает куда, чтоб ему прицельней было: я должен находиться строго под раздвинутыми ягодицами и не сметь дёргаться.

Короче, прыжок на месте - провокация.

Я наконец прозрел: Хрюша настолько разъярён, что всерьёз думает, что я буду ждать, пока он, покряхтев, устроит газовую атаку и накроет меня сверху фекально-бомбовым ударом. Нет, вы только представьте себе!..

Открытие меня шокировало. Не смог удержаться. От гомерического хохота.

Меня так трясло, что даже придавило на клапан. Это не считая ливня из-под ресниц. В смысле, и глазки промокли, и будильничек зазвонил. Последнее оказалось в тему. Империя наносит ответный удар!

Сливается дренаж через природой подаренный крантик, которому не нужна ни гран-букса, ни финские прокладки. Сливается дренаж на ствол Большого Дерева и прилежащие территории - я уподобляюсь собачке, разве что ногу не подымаю. А ведь Хрюше, скалолазу-извращенцу, по всему ЭТОМУ ещё и слазить придётся. Он взобрался на дерево ради по-большому, а я, так уж и быть, сделаю по-маленькому, но под деревом, на дерево и возле дерева. Надо поливать растения - мне это ещё в первом классе учительница поручала, а я, значит, лейкой их, лейкой...

Новый приступ.

Я не реагирую на внешние раздражители. Мир состоит из Хрюшиных волосатых ягодиц и моей истерики.

Примерно через час я перестал всхлипывать. Слон успокоился чуть раньше. Кабан выпил сэма - сам!
– и решил пока воздержаться от каннибализма: осоловел от алкоголя да лицом мягче стал - костодробительные оплеухи пережитого поспособствовали. Он закинул удочку и поймал себелька - с мой мизинец. Если удалить одну фалангу. По запястье.

Как говорится, на безрыбье и жабу раком.

И тогда мы принялись ловить рыбу. Большую и маленькую. А потом совсем рассвело, и рядом, в камышах, обнаружилась привязанная к коряге лодка, которую мы втроём и оккупировали. Верёвка перегнила и порвалась, и течение потащило нас к самому синему из морей - к Чёрному. Наш "белый пароход" провожала только нутрия: она гневно кивала вслед облезлым бортам и раздражённо шелестела промасленной бумагой от бутербродов - диких зверюшек надо подкармливать. Я помню, ещё в третьем классе - домашнее задание!
– сооружал кормушки для синичек и снегирей. Правда, я никогда ничего в них не насыпал...

Трое в лодке. Тузика нет. Зато есть Слон.

Кабан сказал, что море - это хорошо. Мы будем целый день сидеть на пляже и просеивать ладонями гальку. А потом, вечером, всех найденных куриных богов обстоятельно заштопаем цементными заплатками. Он, Кабан, с детства об этом мечтает - каждую нечётную ночь пятницы, ближе к пяти.

Слон посмотрел на меня, я посмотрел на Слона - мы переглянулись. И забрали у Олега бутылку: оказывается, в сэм был добавлен паркопан.

Наш белый пароход бодро вспенивает воду за кормой, трубы дымят чем-то розовым и сладким, а солнце разбрасывается лишними протуберанцами.