Чтение онлайн

Небо перечёркивают инверсионные следы перехватчиков - мёртвому припарка.

...летят самолёты: салют мальчишу...

Опять не даёт покоя жажда - выпить, что ли, пива?
– вдруг попустит?

* * *

Пьём пиво - куда только помещается? И опять пьём, и опять место найдено. Что? Уже некуда? Господа, позвольте не согласиться! Ради такого святого дела необходимо изыскать резервы!

А вот и она, любимая и дорогая! Мы идём к тебе, лапуленька ты наша обшарпанная! Милая, как вовремя мы тебя нашли, ты даже не представляешь! Мы уже не могли без тебя, веришь?!..

Прощай, зайка, нам дальше пора. В путь-дорогу! Нас ждут великие дела!..

О, сударыня платиновая блондинка цвета металлик! Крашенная? Ничего, под пиво покатит!

– Пацаны, если мы её щас не найдём, то я не знаю...

– Ой-ёй-ёй, какие мы страшные! Можно подумать, можно подумать! Зачем так гудеть...

– А эта вообще какая-то основательная, солидная слишком, я даже стесняюсь...

– Что вы, мадам, что вы?! Нет-нет-нет, это не урина, нет!
– это брызги шампанского...

В тот вечер мы выпили по семь литров "монастырского" и обоссали одиннадцать трансформаторных будок.

Да, случались стоящие приколы: это додуматься надо было - договориться отливать только на "Высокое напряжение! Опасно для жизни!". Мы тогда весь район оббегали в поисках, потому что в одном месте дважды нельзя было - договор, как известно, дороже баксов.

...а в горле сопят комья воспоминаний...

Подхожу к пацанам.

Играют в дэб. Не на лавэ - на пиво. На деньги играть глупо: если садишься со своими, взаиморасчёты быстро изничтожат дружеские отношения, если с левыми отпадающими - однажды нарвёшься на шулеров. А так - выиграл? проиграл?
– вместе со всеми пивка дёрнул и никаких обид.

Карты, приятно заполнившая желудок жидкость и рифлёная подошва, зловонно намекающая на необходимость поковырять её палочкой... Многогранность ситуации навевает желание помечтать о смысле жизни вслух. Что я и делаю:

– Пиздато было бы сейчас посидеть с удочкой: бережок, водичка, воздух, мама вкусно жарит рыбу...

Внезапно загораюсь темой:

– Пацаны, поехали на рыбалку! Посидим, отдохнём!

– Когда?
– вяло интересуется Хрюша: изучает расклад на наличие козырей и хоть чего-нибудь "за слово".

– Сегодня, на зорьку, электричка в час сорок!

– Куда?
– козырные пики упорно не наблюдаются, до терца по кресте в девятку не хватает самой малости: крестовой девятки, что, впрочем, с лихвой компенсируется бубновой и червовой.

– Как куда? В Чугуев, на Северский Донец. Отдохнём культурно.

– Поехали, - соглашается Слон, узурпировавший всю стоящую пику; светит бэллованным полтинником.
– Сколько водки будем брать? Там второй раз не сбегаешь.

– Можно и поехать, - выносит заключительный вердикт Хрюша.
– В час у моего подъезда. Я возьму бутылку сэма.

– Пацаны, а зачем бухло?! Удочка, бережок, водичка...

В их взглядах понимание: подпил, теперь хуйню несёт. Ничего, протрезвеет - осознает.

Часам к одиннадцати остатки постпивного оптимизма последними аммиачными каплями излились в пасть Белого Брата. Тяга к рыбной ловле рассосалась, как пупок после сеанса Кашпировского.

Но...

Лёжа на лавочке в пустом тёмном вагоне, любуюсь огнями ночного города, мелькающими за окном. Пытаюсь определиться, в какой именно обуви - в классических белых тапках, или в модерновых синих ластах?
– видал я свои гениальные идеи.

Поезд несколько раз сходил с рельсов и забавно стучал колёсами по гравию, иногда отклоняясь значительно в сторону от рельсов, чтобы догнать очередную жертву в оранжевой безрукавке, или снести на безымянном переезде маленький домик с семафорящей тёткой на балконе. Но, не смотря на вольный нрав, он каждый раз возвращался на блестящие даже в темноте полосы чермета, сожалея о прошедших дедовских временах, когда можно было стравливать горячий пар на пассажиров, сжигать в топке кубометры леса и героев революции. А потом поезд впал в депрессию: колёса стучали исключительно по рельсам, безобразия прекратились. Мне стало безопасно и грустно...

...этот поезд в огне - и нам некуда больше бежать...

Там второй раз не сбегаешь.

Берег реки.

Около трёх ночи. Безлунная темнота и нелетний холод. Мокрые от росы ноги, наконец-то определяют мой выбор: в жёлтых сланцах. В жёлтых сланцах на высоком каблуке и не в гробу, а, как минимум, в скифском кургане моим озарениям самое, что ни на есть, место. А сверху ещё египетскую пирамиду вместо гробнички возвести, чтоб без вопросов и надолго. Или ацтекскую?
– у чингачгуков вроде покрасившей были и без перебинтованных мощей. А на табличке эпитафия "Здесь покоятся мои гениальные идеи, собственноручно задушенные путём рукоприкладства".

На ощупь, переругиваясь, приводим в боеготовность снасти и даже окунаем крючки. Долго всматриваемся во мглу: очень хочется полюбоваться своими поплавками - обритыми налысо перьями, бледно-молочными снизу и красненькими для нас. Как они тихонечко покачиваются на волнах и внезапно исчезают в глубине, намекая на килограммовые уловы. Надежда не оправдывает оказанного доверия: слепой от рождения видит больше, чем мы на сплошной черноте воды. Но это совсем не значит, что у нас не клевало. Я уверен: клёв был мощный! Только его ни хрена не видно было...

– Я с собой спиннинг взял, - подсвечивая затяжкой лицо, сообщает Хрюша. Лицо как всегда поражает округлой протяжённостью вширь. Вплоть до последней кучеряшки на затылке.

– А ты умеешь?

– Конечно, умею. Папа научил.

– Ню-ню. Бог в помощь.

Кабан умел, ещё и как. Первый бросок был действительно удачным: блесна пролетела метра три - как раз до камышей...

Смешно.

– Дай, покажу, - отбираю алюминиевое удилище.
– Нефиг делать.

Я делаю ЭТО впервые, очень волнуюсь. Если верить слухам, потеря девственности должна сопровождаться конкретным мандраже. У меня же было полное отсутствие эмоций. И вот теперь расплачиваюсь.

...это было, кажется, утром, и мне хотелось блевать. Вокруг вповалку спят - люди?
– тела.

– Шурик, ты вчера кончил или нет? Извини, я заснула, - опухшая морда и обнажённые соски. Девушка? женщина?
– самка без роду и племени. Имя отсутствует, как излишнее.

– А мы что? занимались?...

– Да, мы трахнулись.

– А-а...

Смутно так всё, но точно помню, что хотелось блевать...

Ладно, не о том речь. Волнуюсь - и результат, соответственно, комом.

– Борода, - я слегка наигранно равнодушен.
– Не страшно. Бывает. Со всеми. Иногда. Надо распутывать. Так получилось. Я не хотел.