Чтение онлайн

– Отдыхай, добрый отец, – сказал старина Сид присев рядом с Магом, – Благо день выдался очень погожий, да и погони вроде как не слышно. Замешкались небось черти часовню палить, окаянные лешие, а ведь хороша-же часовенка была, как невеста нарядная!

– Только что и была, – вздохнул Маг, – А теперь вовсе, совсем даже нет.

– Кабы этот камень волшебный можно было в пропасть выкинуть - с глаз долой, из души вон, да и дело с концом! – мечтательно пробормотал Бард, поглядывая из-за края обрыва на мутную гладь пруда.

Исгарот тем временем встал и, аккуратно высчитывая шаги, подобрался к лежащим по левую руку от моста скалам. Поросшие мхом и лишайником тверди ничем отличительным не выдавались, но тут Маг воздел свой посох и, припав к скале, властно по ней постучал. Сначала было тихо, но минуту спустя камни внезапно отозвались глубоким рокотом, словно что-то внутри них пробудилось от вековечного сна. Дрогнули и протяжно загудели островерхие кряжи, Исгарот вновь занес посох для удара, с его губ сорвалось властное заклинание:

– Мечом Инноса всеразящим приказываю - отворись! – воскликнул Маг и скала, пуще прежнего зароптав, стала медленно отступать, открывая для путников зияющий тьмой потаенный проход.

– Вот она, наша дорога, – молвил Исгарот вступая в разверзшийся грот, – Теперь быстро за мной и смотрите под ноги!

Сид и Бард изумленно переглянулись, но молча последовали за магом. Ежеминутно спотыкаясь, в кромешной темноте путники осторожной ощупью переступали вдоль каменистый стены, но вскоре грот круто вильнул налево и внезапно оборвавшись, вывел путников на залитый солнцем отвес, от которого узкой лентой тянулась тропа – тайна дорога к реке. Правда двигаться по ней надлежало с крайней осторожностью: порядком потрепанная ветром и нередкими камнепадами, тропа эта бежала по самому краю пропасти, местами и вовсе обрываясь иссини-черными провалами. Тогда путникам (не без помощи Мага, который с препятствиями справляясь на удивление ловко, буквально порхая с камня на камень) приходилось цепляться за языки выступающих камней и, ухватываясь за посох Исгарота, перекидывать себя через обрывы.

Миновал полный час тяжелого спуска, прежде чем тропа соизволила расшириться и подошла достаточно низко к пруду, чтобы путники перестали бояться и зашагали быстрее, через четверть часа достигнув заросшего камышами устья реки, где и была припрятана искомая лодка. Внимательно осмотрев суденышко на следы древесного жучка и пробоин, старина Сид одобрительно кивнул – сплавляться можно смело и без опасений, благо кроме самой лодки целыми оказались и весла, а также длинный, почти в человеческий рост, отпорный багор. Поплевав на руки, путники принялись загружать лодку походным скарбом: Сид аккуратно укладывал тюки под сиденья, а Бард невесть откуда прикатил порожний бочонок, удобный для хранения питьевой воды. Уперевшись подбородком на посох, отец Исгарот раскурил пеньковую трубку и, внимательно всмотревшись в сторону Монастыря, выпустил пару замысловатых колечек дыма.

– Вот мы и собрались, отче! – сказал Сид, уложив последнюю сумку с провизией и закупорив бочонок. Удобно устроившийся на носу лодки Бард аккуратно нырнул рукой в воду, нащупал тонкий стебель кувшинки, и бережно поднеся цветок к лицу мечтательно запел. Солнце тем временем стало клониться к закату, вытянулись тени деревьев, над водой вспыхнули и золотистыми стаями зароились тучи речной мошкары.

– Нет, видимо я все-же опоздал, – буркнул Маг, точно разговаривая сам с собой. Трубка его успела остыть. Вытряхнув пепел на землю и устало взглянув на монастырский мост, он повернулся к спутникам:

– Как не спеши, а от судьбы не уйдешь – на все воля Божия! Боюсь, что наши пути тут расходятся, дети мои, по крайней мере на время.

Уронивши от неожиданности челюсть, старина Сид изумленно вытаращился на мага, Бард-же минуту назад любовавшийся кувшинкой, подпрыгнул так резко что чуть было не угодил в воду.

– На время, всего лишь время! –ворчливо молвил Маг, но тут-же смягчившись продолжил:

– Поймите-же, без крайней нужды я не стал бы вас покидать, но нужда эта есть. К моему великому сожалению, нам не вышло уйти от погони, да и перед врагом следы запутать тоже не удалось. Преследователь и ныне дышит в затылок, поэтому я должен – я обязан воротиться и дать ему самый грозный отпор, задержать хотя бы и по-всякому – но задержать! Ведь ежели они настигнут вас и заполучат артефакт то сбудутся самые страшные мои опасения – тогда уж ни я, ни кто-либо иной на этом острове не поможет, вот поэтому и необходимо отбить им вкус на погоню. Чем скорше камень окажется у Магов Воды, тем лучше будет для всех – а там уж как Господь рассудит, тому и бывать. Так что не мешкая сплавляйтесь вниз до старой пристани, там схороните лодку где-нибудь и заночуйте на берегу поукромнее, без костров и громкой трепотни, я-же удачу на мосту испытав к завтрашнему утру буду ждать вас у старого плотбища, у пристани то бишь. Но, если не явлюсь до полудня, то ступайте дальше сами не теряя минуты. Оттоль уж дорога полегче и покороче будет, к концу дня вестимо разыщите узкий подступ к обиталищу Магов. А теперь в путь, в путь, да сохранит Иннос ваши души!

Прощание с Исгаротом затянулось минут на десять, Сид с Бардом попеременно уговаривали Мага плыть вместе с ними не рискуя жизнью в открытой борьбе с коварным Варантийским чародеем, от которого по словам Барда можно было ожидать любого низкого паскудства. Исгарот было заколебался но все-же настоял на своем и, одарив обоих похвалой за дружескую заботу, отправился в обратный, одинкой путь вверх по тропе.

Печально взглянув на уходящего Мага Сид оттолкнул лодку от берега и, понуро сгорбившись, уселся подле вёсел. Маленькое суденышко бесшумно заскользило по водяной глади. Река оказалась тихоней только с виду, увлекая лодку довольно быстрым течением, грести-же оказалось вовсе необязательно – знай только вёслами подруливай и держи ухо в остро. Сполучаса шли молча, тревожно поглядывая в сторону уходящего берега и висящего над отвесными скалами монастырского моста, но вскоре река взяла направо и, змеей извернувшись вокруг выросших из-под воды валунов, спешно погнала лодку на восток. Берег и высокий мост скрылись за поворотом, солнце неумолимо двигалось к закату, в воздухе повисла мошка и сделалось по вечернему душно. На остров надвигалась ночь.

Прошло около часа покуда старый маг Исгарот, одолев обратный путь по коварной тропе и выйдя к скалистой ложбине, смог наконец-то передохнуть. Замкнув за спиною потаенный проход Исгарот выступил на мост, но не одолев и десяти шагов без сил привалился к прохладным каменным перилам. Солнце все еще припекало, зудели крыльями лесные инсекты, из лежащей под мостом сырой пропасти выклубилось облако докучливого гнуса. Отложив в сторону посох и жадно припав к баклаге с водой, старый Исгарот вроде как перевел дух и даже немного отдонхнул, но тревога от сердца и не думала отступать. Вглядываясь в бегущую вниз дорогу, Маг с минуты на минуту ожидал появления врага: вот-вот вдали должны замаячить темные фигуры, хищно залязгать ятаганы головорезов и рассыпаться алыми сполохами заклятия Варантийского колдуна. Но враг всё не показывался, словно затаившийся где-то в тени и замышляя неизвестное коварство. Разбитый тракт пустовал, старый Маг все никак не находил себе покоя всей душой ощущая присутствие некой довлеющей скверны, будто бы на округу опустилось невидимое глазу мрачное облако, до краев исполненное злонамеренной власти. Помешкав немного и худо-бедно успокоив сердце, Исгарот поднялся на ноги и беспокойно зашагал вниз, обратно к разбитому тракту; по бокам от каменных перил у самого оконцовья моста возвышались почерневшие от времени статуи древних рыцарей-паладинов. Вытесанные из алого камня исполинские воины правой рукой опирались на длинные мечи, левую-же высокого воздевали над головами гордо удерживая некогда позолоченные кубки. – Первые паладины, Инноса всеблагого Чашники! – взмолился шепотом отец Исгарот, – Даруйте-же мне храбрость дабы вынести ниспосланные пытания, дайте-же сил дабы лиха избегнуть и ношу тяжкую лица не уронивши выносить!

– Молитесь небось, праведный отче? – из-за спины Исгарота раздался скрипучий, наполненный наглым пересмешием голос. Вздрогнув от неожиданности и ухватив посох обеими руками, пожилой Маг обернулся: вальяжно подбоченившись со стороны Монастыря к нему вразвалку подходила облаченная в черные хламиды фигура, не изобличить в которой чернокнижника Барадара мог только полный незнакомец.

– Вострепещут бледные Миртанийцы за Нордмарского идола своего, а жрецы, радовавшиеся в нем, будут рыдать о пропавшей славе! – молвил Барадар, бесстыдно уставившись на опешившего Мага Огня. – Ужели не ожидал повстречать меня тут, почтеннейший служитель вечного пламени?

– Напротив, – процедил отец Исгарот стиснув посох холодеющими пальцами, – Как раз таки ожидал, тебя тут и дожидался, только думал что придешь ты с другой стороны.

– Блажен всяк смиренный кто милостыни ждет у порога, – захохотал Барадар, – Только боюсь не к тому ты порогу пришел, ас-сайед! Вот и подумал от незнания, что я с другой стороны появлюсь!

– Нет, не так, – молвил Исгарот строго, – Не так написано в Законе! Блажен не ждущий, а подающий: ибо сказано, что милостыня избавляет от смерти и не попускает сойти во тьму, ждать-же следует не милостыни а милости Божией - только в ней есть сила переступить любой порог, с какой-бы стороны он не лежал. Оттоль напрасно ты, Закона не зная, ломишься в ворота монастыря. Тот, кто с чёрным сердцем к горе ступает, низвергнут будет с горы!

– Напротив, о ученейший среди ученых, – сказал Барадар и лицо его расплылось в елейной ухмылке, – Тот, кто извека для очей людских незаметный ступает в тени – перед тем и горы расступятся, и всяка откроется дверь! Да и к чему бы мне ломиться в ворота, коль скоро твои собратья – великомудрые, ученые слепцы сами отворили их для меня? Его Преподобие, досточтимый настоятель Серпентес учтиво пригласил меня отобедать, там-то мы с ним и обсудили некоторые очень важные вещи…

– Настоятель Серпентес? – гневно перебил Исгарот, – Не смей лгать! Преподобный отец Пирокар, да умножит Иннос годы его, он – единственный подлинный предводитель и настоятель обители Господней на этом острове. Что до Серпентеса, то перед ним стоит Магистр Ультар, рукоположенный самим Пирокаром на будущее верховодство. Так что ложь твоя коротка, тёмный странник, и не умалит благомыслия державных. Убойся-же их гнева и отступи!