Чтение онлайн

– Тут я...- Тоня выглянула из коридора.- Задержались немного.

– Что вы там делаете?

– Причесываемся, мам...- и она выступила из темноты, спокойная, уверенная в себе, а за ней - Миша, тоже в последнее время повзрослевший и поважневший.- Зеркало в прихожей повесить надо.

– Какая еще прихожая? Всю жизнь сенями были.

– А теперь, мам, все иначе. Зеркало в сенях не вешают...

Ирина Сергеевна пришла к нему в этот вечер - и не для того, чтобы принести лекарства.

– Опять Казанову читаешь?- упрекнула она его, думая о своем и даже не спрашивая о самочувствии.

– А инфекции уже читать не надо.- Москвич смотрел на нее с мягкой и любовной иронией - больного, который, в отличие от любимого врача, знает, чем он болен.- Знаешь, что у меня?..- Она сказалась невеждой.- Ящур. Хозяин сказал. Вот что значит в гости не ходить и от приглашений отказываться...

Она пропустила это мимо ушей, но сосредоточилась на медицинской стороне дела:

– Ящур?.. Название помню - и ничего больше. Что это?

– Коровий насморк с язвами. У них венерическим путем передается, а у нас - через молоко: пищевая инфекция. Кто неделю болеет, кто две, но все выздоравливают. Я в книжку сунулся - он там на последней странице и мелким шрифтом: мол, почти что выведен. Нет даже в оглавлении, но все очень похоже описано. Да я и хозяину верю: ему нет смысла врать. Потому как кафедры не возглавляет.

– Наверно, так и есть,- согласилась она.- И я теперь вспомнила: на занятии что-то говорили. Завтра в медицинской энциклопедии посмотрю: у нас есть в больнице.

– Сколько томов?

– Тридцать восемь.

– Нормально. Пока до ящура добрался, ушел бы на пенсию.

– Ел уже?

– Говорю ж, у хозяев ужинал... Что такая невнимательная?

Она не ответила, но спросила:

– И выпил с ними? Когда успеваешь?

– Так видишь же - нельзя без этого? Без бутылки и диагноза не поставишь. Так бы еще месяц вспоминали, а выпили - сразу память освежили. И язвам стало лучше от их лечения. Не так болят. Я наливку пил - и то в голову бросилась: от слабости и долгого перерыва... Что с тобой?..- Известие о его чудесном избавлении не вызвало у нее чувств, на которые он рассчитывал, и если обрадовало, то ненадолго: она снова стала такой, какой пришла к нему, сосредоточенной, мешкотной, нерасторопной.- Тоже заболела?

– Не ты один болеешь,- сказала она.

– Говорю ж: все выздоравливают... С Иваном Герасимычем не так что?-догадался он.- Что с ним?

– Плохо все. Легкое обсеменено, в верхушке - узел сливной и в костях метастазы. Позвоночник в двух местах разрушен. Умрет скоро. Я его три дня не видела - он высох за это время... Без него тут совсем плохо станет.

– Ты ж уезжать собралась?

– Потому и говорю... Люди-то на кого останутся?..- Она не стала объяснять далее, поглядела стеснительно.- Хозяев нет?

– Нет,- не сразу сообразив, в чем дело, бодро ответил он.- Разошлись. В кои-то веки...

Хозяев не было: ушли к кому-то, верные правилу проводить праздник на людях. Тоня и Миша сначала хозяйничали одни, потом тоже исчезли.

– Закрой окно. Видно же...- и добавила в свое оправдание:- Женщины к вам и с тоски липнут тоже. Не с одной только великой радости.

– Не было счастья, так несчастье помогло,- в свою очередь срезонерствовал он, подражая ей и в мгновение ока оказываясь рядом с нею.

– Окна зашторь,- попросила она еще.- И не кощунствуй. Не болтай лишнее...

Утром их разбудил стук в окно: кто-то спозаранок барабанил в него, дробно и настойчиво. Хозяева, вернувшиеся за полночь, должны были проклинать в эту минуту и жильца, и его непрошеных посетителей. Алексей встал, отпер одну из створок окна, другую, зашторенную, предусмотрительно оставил закрытой и высунулся наружу, заслоняя собой то, что осталось за его спиною.

Внизу стоял Пирогов.

– Знаешь, чем ты болен?

– Знаю. Ящуром.

– Откуда?!- изумился тот и глянул на него с особого рода врачебной завистью и ревностью.

– Хозяин сказал...- и невольно оборотился назад, где уже просыпалась, поднимала голову и, главное, тянулась к платью, еще полусонная и вялая, Ирина Сергеевна. Последнее подстегнуло его всего сильнее: после того как оденется, черта с два ее разденешь снова -он поспешно, как на угольях, повернулся к Ивану Александровичу и прибавил:- Он сам им болел:- сократил таким образом объяснение до минимума.

– Правильно,- признал тот и погас окончательно.- И тут меня опередил, значит... А я в немецком справочнике вычитал. Название долго перевести не мог. Оно по-немецки Maul-und-Klauen Seuche называется - болезнь морд и копыт. Klauen я помнил - это вообще когти, но, оказывается, еще и копыта этого я не знал, поэтому и не обратил внимания...- Неясно было, чего ради залез он в эти словесные дебри и зачем тянет время: видно, догадывался, что Ирина Сергеевна находится в этих стенах. Одно спасало Алексея - что она не может уйти, пока он стережет окошко.- Видишь - лучше на родной почве оставаться: на чужой чувствуешь себя неуверенно. Болезнь не страшная - скоро на работу выйдешь: давно тебя слышно не было...- Он все мешкал, и Алексею определенно уже показалось, что он хочет заглянуть внутрь комнаты, проверить свои подозрения.- Сколько тебе осталось?

– Десять дней...- и невольно обернулся - это окончательно его выдало, и Пирогов утвердился в своих догадках.

– Поеду в область,- задумчиво сказал, затем не выдержал, полюбопытствовал:- У тебя нет никого?

– Нет... Откуда взяли?

– Если увидишь Ирину Сергевну,- придумал тот,- скажи: искал ее, в область ехать хотел - по поводу этих дел, но теперь один поеду... Скажешь?

– Скажу конечно. Если увижу...

Пирогов помедлил еще, вслушался в гулкую тишину, поглядел озабоченно на москвича, пошел к калитке. Алексей только этого и дожидался и в следующий миг был возле Ирины Сергеевны, облаченной уже не только в платье, но и в белый халат поверху. Она тоже ждала, когда уйдет Иван Александрович, но, к несчастью, по другой причине.

– Раздевайся! Куда ты?!

– В больницу. Видишь же - начальство на ногах, работает...- Она была сердита на Пирогова, и на их отношениях в этот день была поставлена жирная, венчающая дело точка.

– Плюнь на все. Давай ляжем снова. Я тебя толком еще не видел. Надо было свет вчера оставить - тебя не слушать!- Он, в отличие от нее, был безмерно счастлив, и безмятежность эта омрачалась лишь ее желанием немедленно его оставить.- Столько времени потеряли! Сказать кому - не поверят!

– Что ты имеешь в виду?

Он удивился ее непонятливости:

– Когда я приехал сюда? И когда мы с тобой познакомились? На следующий день, считай? А сегодня какое? Столько дней впустую прошло! Нагонять надо упущенное.

– Догонишь...- неопределенно пообещала она.- Чай приходи пить.

Он спохватился:

– Я ж не болен ничем? Могу на работу ходить?!. Погоди - мне тоже одеться надо!.. Не тебе одной!..- но она не стала ждать его - пошла не оглядываясь: легкая на подъем, собранная, деловитая...

39.