Чтение онлайн

Кустик продолжал нас преследовать. Теперь он левитировал прямо передо мной, уставившись шестью своими круглыми голубоватыми глазками на тонких стебельках.

На уроках ботаники мало что рассказывали о надземных растениях, только обзорно или какие-нибудь интересные факты. Там говорилось, что жиксы — разумные, почти круглые по форме кустарники, обладающие способностью к левитации неизвестной природы и питающиеся как обычные домашние цветы — фотосинтезом и элементами из почвы. В Подземье жиксы за несколько часов разваливались в труху, а их ядро обращалось в прах, и изучить их не представлялось возможным.

Ни в одном учебнике не говорилось, что все ветки, плотно окружающие ядро, подвижны и способны к манипуляциям, как и корни, которыми существо на своём пути активно перебирает. Жиксы очень любопытны. Они часто пристают к пасущимся животным или к путникам, прощупывая объект исследования корешками, а, чтобы тот мог идти, не теряя скорость, нахальные кустики подгоняют жертву растительной любознательности веточками, то подтыкая в бока, то пошлепывая по мягким местам. Такое пристальное внимание природы не сильно докучает в физическом плане, но не безболезненно для самолюбия.

Я отошёл в сторону, пропуская остальную процессию, и осторожно протянул правую руку растению. Не знаю, укусит меня эта тварь или нет, но очень хочу потрогать её бархатистые круглые листики, пока вновь не натянул перчатки. В конце концов, я могу отплатить нахальному кусту той же монетой и заобследовать его до нервного срыва.

Куст начал качаться на одном месте, как будто колеблясь: протягивать ли незнакомцу свои гибкие веточки или нет? Все-таки любопытство взяло верх: тонкая ветвь волнообразными движениями потянулась к моему пальцу. Осторожно коснувшись его, растение отшатнулось, вжимая голубоватые глазки, но потом вновь подплыло ближе, нетерпеливо шелестя листиками.

Рядом с нами застыл Алий, наблюдая с интересом микробиолога и записывая всё на вшитую в плащ камеру-невидимку.

Заметив её, я вздохнул — в этом весь Ал.

— Как ощущения? — восхищённым шёпотом проговорил будущее светило естествознания, присев возле нас.

— У него очень нежные веточки, — я тоже опустился, поглаживая окутавшие мою кисть побеги. — А на кончиках будто маленькие крючки.

Пять из шести небольших глазок повернулись в сторону Брэста, и к нему тоже потянулись тоненькие побеги. Алий быстро стянул свои чёрные перчатки, взаимно протягивая руку для знакомства. Растение тихонько за мурлыкало, весело шевеля листочками. Откуда-то из его ядра начало распространятся зеленоватое свечение.

— Эм… Ж… кхе, — у меня даже горло перехватило от неожиданности. — Жэней!

— Не дёргайтесь, — полуобернувшись, спокойно крикнул киборг.

Как тут не дёргаться?! Оно всё ещё плотно обхватывает наши руки!

«У натуралистов и сапёров много общего: одно неверное движение — и вот у тебя уже ни руки, ни головы…»

— А? — я обернулся к Алию, в надежде, что это сказал он, но тот лишь молча кусал губы, паникующее крутя верхним глазом.

— Не смотри на меня так! В архивах про них почти ничего не сказано!

Растение внезапно отпустило нас, улетая куда-то к остальной экспедиции. Мы тут же принялись осматривать руки.

Раз, два, три, четыре, пять… отпечатки тоже в порядке, даже никакой мерзкой слизи, о которой так любят упоминать в играх и фильмах. Правая рука была абсолютно в порядке.

Я быстро разбинтовал внезапно переставшую болеть левую. Да, так и есть. Кровоточащая рана от ритуального ножа затянулась. Но затянулись её внутренние края, и теперь у меня почти в середине ладони зияла довольно немаленькая треугольная сквозная дыра.

Алий сдержанно прыснул, ободряюще хлопая меня по плечу.

— Смотри, чтобы у тебя глаз не зарос, — я зло глянул на архивариуса сквозь новую особенность своего организма.

— Не отставайте! — крикнул нам далеко ушедший вперёд киборг.

— Ал, погоди! — я вспомнил, что уже давно хочу задать мучивший меня ещё с момента нашего побега вопрос. — Тот нож… это ведь ты мне его дал? Тогда, во время ритуала.

— Какой нож? — непонимающе обернулся хотевший уйти мутант.

— Магнитный… не пугай меня…

— Ах, нож! — припомнил, наконец, Брэст. — Я, конечно. Не лесные же духи, — он вновь рассмеялся, уходя к остальному отряду.

Зачем я его только спросил? Теперь выгляжу круглым идиотом.

Догнав отряд, с удивлением обнаружил, что у нас появился новый член банды — теперь Ян с киборгом, помимо ушибленного ментата, несли распластавшееся на больном растение.

Озеро повидла

Бурлящее озеро с пурпурной жидкостью было последней преградой на нашем пути к морю. И что только его так сильно будоражит?

В центре раскинувшегося перед нами полужидкого великолепия возвышалась широкая каменная колонна, облепленная вытянутыми зелёными плосколапыми ящурками, и с прикреплённым на её вершине большим оранжевым треугольником, украшенным узором биологической опасности.

Я тяжело вздохнул, припоминая все недавно свершившиеся события, связанные с этим знаком.

Как вы думаете, легко ли человеку убить другого человека?

Множество диванных экспертов скажут — запросто! Другие ответят — у тебя будет ступор, приступ совести и ты никого не убьёшь.

Ошибаются обе стороны.

Я помню, как легко и плавно нажал на курок, помню, как целился в голову той женщине, как смотрел в глаза… В тот момент я не чувствовал и не думал. А думать начал теперь…

Порой на меня накатывает образ обезглавленного тела в чёрном балахоне. Я даже помню этот мерзкий треск взорвавшегося черепа, и как рядом со мной шлёпнулся её тёмный глаз.

Я задержал дыхание, пытаясь сдержать вновь накатывающие приступы рвоты, и походкой пьяного оловянного солдатика вернулся к устроившейся на привал группе.

— Всё нормально? — обеспокоенно спросил чистивший импульсники Степ.

— У меня всё хорошо. Мне нечем вас порадовать, — усмехнулся, я, припомнив старую шутку. — А вы что скажете?

— Он открыл глаза, но ничего не говорит, — Алий нервно теребил руку так и не пришедшего в себя Найна.

Кади просто молча проводил над головой телепата какие-то шаманские манипуляции в магнитных перчатках. Шаманские…

Я согнулся пополам, подавляя новый приступ, и в таком положении уселся на облюбованное нами бревно.