Чтение онлайн

По случаю покупки Сухомин предложил мне быть его гостем. Я с радостью согласился. Они с Артаком зашли в магазин и быстро вернулись с продуктами. Немного погодя мы уже были у Сухомина. Зина засуетилась на кухне, но Артак остановил ее:

— Погоди, Зиночка, у нас еще дело есть.

Николай кинул на стол листы ватмана и чертежные карандаши. Артак с удивительной быстротой начертил схему мотоцикла и, добавив непонятные мне черточки, сказал:

— Коля, поздравляю, получается. Только будет вернее сначала использовать колеса от велосипеда.

— Угу, — согласился Николай. — Третье нужно.

— Ты купи для дяди Васи новый велосипед, а я колесо стяну.

Я только в тот день понял, что дружба между Артаком и Николаем намного глубже, чем кажется, так как их связывает еще и общее дело. Разделить их невозможно.

— Это и есть ваша бурильная машина? — сразу же сообразил я. — Так это ж скорее тележка.

— Тележка, — подтвердил Николай.

Артак глубоко вздохнул:

— С бурильной установкой покончено. На сегодняшний день лучшими считаются советские и шведские машины. Но, как видишь, в наших условиях они неприменимы. — Артак прямо посмотрел мне в глаза. — А хочешь правду? На мои взгляд, все современные бурильные методы малопродуктивны. — Он взял лезвие, провел острием по бумаге. — Смотри, достаточно разреза в ноль целых одну десятую миллиметра, чтобы мы рассекли любое твердое тело. Между тем, чтобы получить готовый туннель, мы дырявим и кромсаем всю поверхность. Наконец, то, каким должен быть перфоратор завтрашнего дня, инженеру определить трудно. Эту задачу должны решать физики и химики. Во-первых, надо точно знать, на какой энергетической основе будет работать машина.

— Какую же энергию предлагаете вы?

— Такую, от которой возникает секущий лучевой поток.

— Ты имеешь в виду лазер?

— Отчего же только лазер? Такой сильный луч можно получить и другими путями. Но, оказывается, это сейчас не нашего ума дело, — заключил Артак, достал из кармана конверт, вынул письмо и протянул мне: — Прочти вот эти строки.

«Я поговорила с профессором Макарченко, он мне сказал: сейчас в Армении растет могучее поколение физиков и химиков. Думаю, нет необходимости ехать в Ленинград».

Артак взял у меня письмо, сложил и засунул в карман.

— А ты хочешь учиться на физико-математическом факультете?

— Нет, на физико-химическом. Решено.

Склонившись над чертежом, Николай увлеченно чертил.

В этот момент Зина позвала нас с балкона:

— Ребята, смотрите-ка, там друг друга колотят!

Мы подбежали к ней.

Карапет схватил за ворот одного из членов стройкома, который проверял в магазине весы, и тащил его на улицу.

— Что ты лезешь, куда не просят?! Тебе кто разрешил? — орал Карапет.

— Карапет, не трогай его! — Змрухт пыталась разнять их, со страхом думая, что вот-вот приедет милиция.

Мы бросились вниз. Народу собралось довольно много, большей частью женщины. Завидев нас, они наперебой стали жаловаться, что продавцы постоянно их обвешивают. Артак подошел к Карапету, резко взял его за локоть и втолкнул в магазин:

— Иди, иди, разбойник. Коля, за мной! Давид, никого не выпускай из магазина.

Громадного Карапета швырнуло из «объятий» Артака в угол.

— Вот там и сиди. А встанешь, встрянешь в разговор, пеняй на себя.

Змрухт попыталась защитить мужа:

— Да вы кто такие? Посмотри на них! А ну-ка мотай отсюда!

— Чтоб я не слышал тебя, — зло посмотрев на нее, сказал Николай.

Змрухт притихла, отошла в сторону. Представитель стройкома поправил галстук, еще раз проверил весы, затем начал взвешивать уже проданный картофель. Кто-то из собравшихся тут же достал ручку и бумагу и стал записывать, сколько картофеля было продано и сколько денег заплатили покупатели. Результат был ошеломляющим. Вдруг Змрухт кинулась к прилавку, лихорадочно достала из ящика деньги и запихнула в сумку, крикнув на ходу:

— Карапет, вставай!.. К черту и магазин, и товар, чтоб у них в горле застряло все это...

Я преградил ей дорогу.

— Пусти! — Змрухт попыталась пройти у меня под рукой.

В моих ушах прозвучали слова, сказанные когда-то Арамяном: «Людей, потерявших совесть, жалеть не надо...» И, не считаясь с тем, что передо мной стоит женщина, я грубо оттолкнул ее:

— А ну назад! Прикарманила чужие деньги и бежишь?

Змрухт нарочно упала на груду картофеля и притворно заплакала; тогда представитель стройкома, взяв ее за руку, с силой поднял. Артак забрал у нее сумку и, одной рукой схватив Карапета за шиворот, сунул ему пачку денег под нос:

— На, подавись, мерзавец... Вот тебе сотня... вот тысяча... Подавись! Люди, давайте еще денег! Давайте у кого сколько есть! Этой ненасытной утробе все мало...

Николай, остерегаясь, как бы Артак не задушил свою жертву, потянул его за руку:

— Оставь его...

Представитель стройкома попросил кого-нибудь позвонить в милицию, а остальных — не расходиться.

В тот день дяде Васе исполнилось семьдесят пять лет, и мы собрались в просторном зале столовой. Сухомин купил тестю новый велосипед, украсил его красными и зелеными лентами, а на руль посадил две куклы в свадебных нарядах, удивительно похожих на него с Зиной. Дядя Вася с волнением принял подарок.

Нона Каладзе надела костюм как у Чарли Чаплина и, ловко вертя тростью, подражала движениям великого комика. Девушки-зарядчицы пели хором, их песня неслась на улицу, билась о скалы.

Весь поселок веселился с нами. Если бы вы знали, каким светом озаряется день, когда у горнопроходчиков праздник!

Приходили все новые и новые люди. Вдруг как-то тревожно стало в зале. Все озабоченно начали перешептываться. Артак кивнул мне, и мы вышли на улицу.

— В третьем забое беда, — тихо сообщил мне он. — Насосы встали, клеть застряла в шахте, смена сидит в забое.

— Едем.

Парень из бригады Артака пригнал свою машину, и мы поехали в Кармрашен.

Кармрашен — древнее село Гютен, расположенное у подножия самой высокой из Вайских гор, называемой Гиж, то есть Сумасбродной.

Кармрашенский участок считался одним из важнейших на стройке и находился под началом Кечутского стройуправления. С самого начала стройки от центральной автодорожной магистрали до Кармрашена проложили шоссе. В селе стали подниматься двухэтажные жилые дома, и древнейшее поселение переросло в горняцкий поселок. Прежде здесь жили армяне и азербайджанцы, но с началом строительства в поселке все чаще и чаще можно было встретить представителей многих национальностей.

В Кармрашен мы приехали поздно вечером. Небо было покрыто тучами, и в наступившей темноте нам с трудом удалось увидеть двух-трех местных жителей. От них мы узнали подробности. В забое осталось двенадцать человек. Вода быстро прибывает.

Мы подошли к шахте в тот момент, когда секретарь парткома Аракелян распорядился открыть столовую и приготовить еду, чтобы передать ее в забой.

— Товарищ Аракелян, разрешите нам спуститься, — обратился к нему Артак.

Секретарь удивленно посмотрел на него: