Чтение онлайн

— Я считаю своим долгом помочь вам переправиться в Америку, но при условии, что Сюзан будет также обеспечена безопасность.

— В каком смысле, мисс Джейн?

— Я хочу попросить комиссара, чтобы он помог Сюзан отправиться к Овику. Говоря откровенно, мне безразлично, кто к какой партии принадлежит, меня мало интересуют и большевики и дашнаки. Для меня важна любовь честной девушки к одному достойному молодому человеку.

Эти слова Магда перевела комиссару. Глаза Япона расширились, губы поджались, он покачал головой:

— Я категорически отказываюсь удовлетворить ее просьбу. Достаточно солдатам прознать об этом, как они перестанут подчиняться мне.

Джейн, казалось, была готова к отказу.

— Как я заметила, — сказала она, — армяне очень дорожат и гордятся своим прошлым. Что ж, храбрость дедов достойна всяческого уважения. Но до чего же обмельчали их потомки, если боятся помочь одной несчастной девушке. От ваших предков, простите, вам как будто ничего не передалось. Нет ничего проще проводить Сюзан в Мартирос, переодев ее в американку. Я провожу ее сама. От вас требуется лишь пропуск. Пусть ваши телохранители доведут нас до села, а там Сюзан сама пройдет под предлогом переписи сирот.

— Поймите, обман может быть раскрыт, и меня обвинят в связях с большевиками, — объяснил Япон.

— Наоборот, — упорствовала Джейн, — удержать ее в Кешкенде будет для вас большей морокой. Люди Мурада теперь ни перед чем не остановятся, чтобы отомстить Овику. Жизнь и честь Сюзан под угрозой. Откровенно говоря, я боюсь этого Сого.

Япон задумался.

— Неужели это так трудно сделать? — наконец высказалась и Магда. — Джейн сделала отличное предложение. Пойми, она упряма и от своего не отступится.

Япон беспокойно зашагал по комнате и неожиданно спросил:

— Если я пообещаю, что Шушан в Кешкенде будет в полной безопасности, вам этого не достаточно?

— Нет, — выслушав Магду, сказала, как отрезала, Джейн. — Здесь никто не чувствует себя в безопасности. Простите, даже уездный комиссар.

Япон резко повернулся к Магде. Джейн, испугавшись, как бы комиссар не обиделся, поспешила добавить:

— Господин уездный комиссар запретил мне в ночь облавы оставаться с Сюзан, но был не против, когда позже я пошла к ней. С моей стороны было бы некрасиво оставлять ее одну. От этого ничья политика не пострадала. Большевиков я ненавижу и не скрываю этого. Я считаю их врагами и моей страны. Уверяю, вас никто не упрекнет за Сюзан. Помогите ей, господин комиссар.

Джейн умолкла. Ее слова сильно подействовали и на Магду, и на Япона.

— Скажи ей, что я отвечу завтра, — только и сказал Япон.

Утром следующего дня девушки едва успели переодеться и выпить кофе, когда пришел какой-то штабист и передал записку. Записка была написана по-французски:

«Дорогая Джейн, вместе с Элли зайдите в штаб, вас отправляют в Мартирос. Передайте, пожалуйста, Элли, что погода неважная, пусть она оденется потеплее. Прихватите с собою темные очки. Магда».

— Сюзан, — прочитав записку, восторженно крикнула американка, — ты отправишься сегодня же!

Шушан была просто растеряна.

— Отправлюсь, — машинально повторила она, не в силах унять охвативший ее страх, как бы все не оказалось сном, когда счастье так близко!

Джейн быстро раскрыла чемоданы и выложила прямо на постель ворох одежды. Девушки стали перебирать платья и наконец выбрали цветастое, а также шляпку с пером и с черной вуалью, зонтик и легкое летнее пальто.

— Я их ни разу не надевала, — сказала Джейн. — Мне кажется, в этом наряде тебя не узнают даже самые близкие люди.

— Мы затеяли опасное дело, Джейн.

— Нет лучше способа, чтобы попасть в Мартирос. С пропуском комиссара тебя всюду пропустят. Ну, поторапливайся.

Джейн почти силой заставила Шушан переодеться. Платье оказалось несколько тесноватым и сковывало движения, но все было скрыто под пальто. Американка то и дело проявляла изобретательность. Она моментально оторвала от шляпки перо и пришила желтую ленточку, отчего шляпка стала более модной. Затем надела на Шушан очки, и та стала совершенно неузнаваемой.

Спустя полчаса они уже сидели в кабинете уездного комиссара. Япон был мрачен. Краем глаза он оглядел переодетую американкой Шушан, ответил на приветствие Джейн, предложил сесть и обратился к Шушан:

— Барышня, уверен, что в переводчиках мы не нуждаемся. Снимите очки.

Шушан сняла очки и покраснела до ушей. Япон видел ее второй раз в жизни и, следует заметить, был поражен ее красотой.

— Знаете что, барышня, — проникновенно сказал он, — как женщина вы достойны всяческого поклонения. Но ваш отец прославился как большевик. Ваш возлюбленный также предал родину. — Губы Япона покривились. — Моя помощь вам неминуемо может быть рассмотрена как пособничество врагу, ведь речь идет не только о защите женской чести. Во всех случаях скажите Джейн, что я готов отправить вас в Мартирос к тому нечестивцу, но с одним условием. С вами отправится и сама Джейн. Здесь ее все знают. Это необходимо для того, чтобы отвести все подозрения. С моим телохранителем она вернется обратно в Кешкенд. Вас проводят мои самые надежные люди.

Шушан взволнованно перевела слова Япона.

— Возьми себя в руки! — рассердилась Джейн. — Перестань плакать. Скажи комиссару, что я согласна.

— Ладно, — выслушав Шушан, сказал Япон. — Пропуска готовы. Через полчаса можете отправляться. Я велю запечатать вашу дверь, и, пока я здесь, в вашем доме все будет в сохранности. Надеюсь, все ясно?

— Вполне! — радостно воскликнула Джейн, выслушав последние слова комиссара.

По распоряжению Япона отряд из двенадцати человек направился к Мартиросу. Руководил группой новый переводчик штаба. Он оживленно беседовал с Джейн. Из их слов Шушан ничего не понимала и цепенела от страха, когда переводчик время от времени обращался к ней с какими-то вопросами. Джейн была начеку и то и дело перебивала переводчика. И вдруг с ходу заявила, что Элли является членом такого религиозного общества, законами которого запрещено разговаривать с мужчинами, поэтому пусть ее оставят в покое.

От Кешкенда до Мартироса было около тридцати верст. Это расстояние можно было преодолеть за три-четыре часа, но они не спешили. Ехали вначале шагом по гужевой дороге вдоль изножия опаленного склона. Чахлый редкий ивняк чуть повыше дороги навевал скуку. Наконец начался подъем.

— Смотрите, какая большая бабочка! — воскликнула Джейн, показывая на краснокрылую бабочку-великаншу Вайоц дзора.

— Нас этим не удивишь, — ответил переводчик с неприятной заносчивостью.

— А здесь есть хищники? — спросила Джейн.

— Конечно. Встречаются медведи, барсы...

— Ой, мне страшно... Что там такое? Куст шевелится!

— Это люди! — испуганно вскрикнул переводчик. — Мы в засаде.

С обеих сторон дороги на путников уставились несколько десятков винтовочных дул.

— Бросить оружие! — раздался чей-то крик.

Переводчик не успел сориентироваться в обстановке и принять какое-либо решение, как к ним кинулись с криками солдаты.

В крестьянской одежде, заросшие многодневной щетиной, они походили на разбойников. С ужасом Джейн наблюдала, как разоружили их отряд. Несколько рук одновременно потянулись к поводьям лошадей, на которых сидели девушки. Им велено было спешиться.