Чтение онлайн

— Мне так страшно, — обняв Шушан, шепнула Джейн.

— Нам нечего бояться. Если они из кешкендского гарнизона, нам помогут пропуска уездного комиссара.

Их повели к командиру. Это был молодой офицер приятной наружности. Переводчик уже успел объясниться с ним. Джейн успела успокоиться, и теперь ее интересовало, кто и по какому праву их задержал.

— В Армении объявлено военное положение, и каждый солдат должен находиться на своем посту и выполнять свой воинский долг. Нужно быть бдительным и проверить политическую благонадежность всех. А вы к тому же вооружены и направляетесь в зону противника, — вежливо ответил офицер.

Джейн побледнела.

— Боже мой, вы большевики?

— Вы верно угадали. А вы, как я понял, американки и направляетесь в Мартирос для переписи сирот? Позвольте спросить, а как обстоят дела с переписью сирот в самой Америке?

Выслушав его, Джейн обиделась:

— Вы осмеиваете благодеяния, которые совершаем мы из гуманных и христолюбивых побуждений?

Офицер ничего не ответил. Прочитав еще раз предписания, адресованные поручику Тачату, он сказал:

— Сироты, которых собираетесь вы облагодетельствовать, видели, как разрубали на куски их родителей и близких. В их детской памяти запечатлены зрелища, способные свести с ума любого взрослого человека. Вы собираетесь их переправить в Америку? А откроете ли вы им, что их ждет завтра? Они вырастут на чужбине и лишь тогда поймут, что у них нет родины, нет близких. Барышня, вы храбро ведете себя на чужой земле, потому что чувствуете за собой силу своей родины. А человек без отчизны — раб. Грустно вспомнить, как был упрятан американский флаг, когда нужно было спасать их родителей...

— Замолчите! — перебила Джейн. — Немало армянских политических эмигрантов нашли убежище под американским флагом.

— Это не политические эмигранты, барышня, а беженцы, спасающиеся от турецкой резни. Убежища они нашли и во многих других странах. Это наша боль, осколки нашей нации. Политический эмигрант совершенно иное понятие. Люди, предавшие свою родину, не станут махать ангельскими крылышками в чужой стране. А порядочный человек живет страданиями своего народа и бывает счастлив его победами.

Шушан, слушавшая офицера стоя чуть поодаль, подошла к нему и что-то шепнула ему на ухо. Офицер с удивлением повернулся к ней. Он был растерян.

— Оставьте нас одних, — сказал он своим солдатам. — Здесь останутся только американки.

Все разошлись.

— Позвольте спросить, кто вы?

Шушан рассказала все. Офицер задумался, после недолгого молчания он попросил перевести его слова Джейн.

— Барышня, вы спасли дочь моего боевого товарища. Отец Шушан был выдающимся большевиком. Считайте, что с этой минуты она уже у своих друзей. Но ввиду некоторых обстоятельств ей нельзя оставаться с нами, а в Мартирос пройти тоже нельзя. О причине не имею права говорить. Это военная тайна. Мы позаботимся о том, чтобы укрыть Шушан в другом безопасном месте. Что же касается вас, то, если хотите остаться с ней, мы гарантируем вам неприкосновенность, если же решили вернуться — дорога для вас открыта.

— Буду весьма благодарна, если мне разрешат вернуться в Кешкенд.

— Пожалуйста. Своим поведением вы подтвердили, что в каждой стране есть честные люди. Спасибо вам, барышня. От себя же лично я прошу: не хлопочите о том, чтобы увезти наших детей в Соединенные Штаты. Вы там можете выходить их, но дать им родину вы бессильны... Попрощайтесь со своей подругой.

Офицер отошел. Шушан и Джейн обнялись.

— Ох, Сюзан, наконец ты в безопасности. Я верю этому джентльмену. А мне говорили, что большевики умеют только убивать топорами.

— Я тебя никогда не забуду, моя дорогая Джейн...

Спустя немного отряду были возвращены лошади и оружие. К Джейн подвели лошадь.

— Прощай, Сюзан!..

— Счастливого пути, Джейн!..

Когда группа удалилась, офицер подошел к Шушан. Разговор между ними был короткий.

— Барышня, позвольте почитать вас за сестру и заботиться о вас. Скажите, пожалуйста, есть ли у вас в ближайших селах родственники, которые могли бы на время вас приютить?

— Никуда от вас я не уйду, — заявила Шушан.

— Я не имею права оставлять вас здесь. Мы готовимся к военной операции.

— Это не имеет значения.

— Позвольте вам возразить. Скажите все же, где вы можете чувствовать себя в безопасности?

Упорство Шушан было сломлено.

— Ну, раз так нужно, то я предпочитаю укрыться у родственников. В Пашалу у меня есть дядя. Человек он строгий, но я уверена, что он примет меня, как родную дочь. Проводите меня в Пашалу.

— Хорошо. Мы это сделаем ночью, чтобы никто вас не заметил.

Глубокой ночью Шушан переоделась в солдатскую форму, надела фуражку и в сопровождении двух бойцов отправилась в Пашалу.

Дядя полюбил Шушан, как свою дочь. Этому одинокому человеку точно засветило солнце. Отцовская любовь, пробудившаяся в нем, лишила его покоя. По ночам он просыпался, вслушивался в дыхание Шушан. Спит ли, не плачет, часом? Едва брезжил рассвет, он уже бывал на ногах. Заваривал чай, готовил завтрак. Шушан также привязалась к дяде, рассказывала обо всем, что с ней приключилось. Слушал дядя и про себя то ласково посмеивался, то злился, проклиная Мурада, Сого и весь свет.

У Манташа была своя жизненная философия. Он усаживал рядом с собой племянницу и рассуждал о жизни:

— Не люблю благочестивых, все они ханжи. Не дадут фунта хлеба без пуда никчемных советов. Терпеть не могу ни благодетелей, ни подхалимов, которые из-за куска хлеба калачиком свертываются у чужих порогов.

Шушан слушала его с интересом. Она все время старалась быть возле дяди, скрасить его одиночество и, что самое главное, утолить тоску по своему погибшему любимому отцу.

Прошла неделя. Манташ правил бритву, а Шушан, занавесив окно, читала при свете лампадки. Вдруг раздался стук в дверь.

— Кого нелегкая несет? Не дадут побриться, — заворчал Манташ.

— Нашли время бриться. Да кто бреется при свете лампады?

Он на всякий случай завел Шушан в соседнюю комнату, набросил крючок, отошел к двери, открыл ее. В полумраке выросли на пороге фигуры вооруженных людей.

— Что вам нужно? — почуяв недоброе, спросил Манташ.

Поручик Тачат выпятил перед цирюльником свое круглое пузо и сладким голосом сказал:

— Ничего, душа моя, по приказу военных властей я должен произвести здесь небольшой обыск.

«Они явились за Шушан, — мелькнуло подозрение, и Манташ почувствовал, как в венах его вскипает кровь и похолодело лицо. — Никак, это Мурад?»

— Плевал я на ваши военные власти и на тебя, я не вор и не большевик. Зачем обыскивать мой дом?

С этими словами он захлопнул дверь и, пока поручик не опомнился, накинул тяжелый железный засов и побежал к Шушан.

— Это Мурад, — сказал он, задыхаясь.

— Дядя, спрячь меня, — взмолилась Шушан.

— Другого выхода нет, дочка, тебе нужно выскочить в окно. Они вот-вот взломают дверь.