Чтение онлайн

Делай раз: растягиваем лист между прессами, то бишь томами БСЭ с обеих сторон.

– Не аналог морали...

Делай два: мягко вжимаем затвор камеры, привинченной к штативу от подзорной трубы, следим за секундной стрелкой на "Раймон Вэйл".

– Убивает не оружие...

Делай три: через сто пятьдесят секунд отпускаем затвор.

– Убивают люди.

Делай четыре: вытаскиваем документ...

Работать приходилось в кожаных перчатках, да ещё на байке, резиновых на мойке в кухне Олег не нашел.

На пятой или шестой бумаге, втянувшись в работу, я заткнулся, потому что обрел навык, и, пока шла экспозиция, пробегал по диагонали тексты или вникал в банковские оперативки.

Шлайн, занимавшийся экономической разведкой и контрразведкой, считал, что распад советской империи произошел в результате её технико-экономического отъединения от того, что объединяет остальной мир его финансовой и информационной систем. Говоря иносказательно, первая кровеносная в виде мировой банковской сети и денежных потоков, а вторая нервная в виде массовых коммуникаций. Выходы на обе у границ СССР пережало мертвой идеологией, ксенофобией и политическим бескультурьем. Империя впала в паралич от собственной же секретности и покрылась пролежнями. От смерти спас распад на мелкие образования.

Не думаю, что Ефим излагал подобные взгляды на совещаниях или перед своим командованием. Он пробовал иногда эти рассуждения на мне.

По мнению Ефима, умершие клетки едва не загнувшегося российского хозяйственного и финансового организма замещены новыми, криминальными клетками. Криминальными эти клетки только кажутся, поскольку моральные представления и законы у людей плетутся позади событий. Вообще смена режима - это выход людей, считавшихся криминальными, вверх. Если же выкорчевать элементы, имеющие "преступную" окраску, российское хозяйство немедленно рухнет. Ведь на криминалитет завязаны ведущие отрасли...

Документы, которые я переснимал, подтверждали такое же и в отношении Казахстана.

Выходило, что Ефим, выявляя преступные в общепринятом, то есть отстающем от перемен, понимании элементы в казахстанской экономике и финансах, собирая компру на связанных с ними правительственных воротил, ведет подрывную работу в отношении стабильности экономического устройства этой страны. Но тогда почему мне, шлайновскому агенту, содействует добровольческая "пятая колонна" Ивана Ивановича, тутошнего олигарха-преступника?

В Лихтенштейне, куда перекачивались "левые" миллионы из Казахстана, в банках не существуют ограничения на обналичивание денег. Чтобы желаемые суммы добирались в это княжество, необходимо контролировать банк, который бы оформлял соответствующие трансакции. Может ли в странах, появившихся после распада империи, хотя бы один банк существовать вне контроля организованной преступности? Теоретически, считает Шлайн, может. Практически же нет. Да и не нужно такое теперь, вредно...

Из документов, которые я переснимал, это и явствовало.

Я ухмыльнулся. Полковник Шлайн отправил меня в Казахстан лаборантом собирать фактуру для его диссертации на соискание генеральского звания...

О генералах, кстати говоря, и шла речь.

Некий в рамках государственной внешнеторговой компании "Улан" заключил с министерством народных вооружений Северной Кореи контракт на поставку из Казахстана 24 зенитных установок образца 50-х годов. Установки снимались с вооружения для утилизации, считались списанными, и платежи, таким образом, совершались по ним дважды: на утилизацию из бюджета и покупателями по контракту. Банковские перекаты вырученных денег до границы и дальше, наверное, и отражались в "простыне", на которую пришлись три кадра. Еще три ушли на такую же по поводу 33 старых МИГов, отправленных в том же, что и зенитки, направлении. Потом шел документ, касавшийся отслеживания перемещения "грузов". Он имел шапку второго департамента Комитета национальной безопасности Казахстана, то есть контрразведки. Ибраевского департамента...

Менты валили контрразведчиков, повязанных с армейским воровством.

Менты валили и нефтяных олигархов. "Простыня" номер три касалась банковских "откатных" операций, которыми как раз и интересовался завидно устроившийся в Париже агент Вольдемар...

Материалы выдавались Шлайну с солидным довеском.

Механизм прокручивания пленки, я почувствовал, рванул перфорацию и заел. Не отработанными оставались два документа. Я побоялся рисковать ради них уже отснятыми. Просто не мог заставить себя потушить торшер и открыть камеру, чтобы поправить сбой механизма. И правильно сделал. Просторный кабинет вдруг осветила потолочная люстра. Воздетая с дивана в углу длинная рука снова выключила и опять включила свет. Словно подавала сигнал кому-то, кто наблюдал с улицы за окнами.

– Закончили?
– спросил, поднимаясь с ложа, взлохмаченный полковник Жибеков.

2

– Так точно, - ответил я и накрыл два необработанных листка томом БСЭ.

Мои швейцарские "Раймон Вэйл" показывали ровно шесть вечера. Действительно, игра со светом походила на сигнал, поданный в условленное время и из условленного окна. В кабинете имелось только одно. Длинное и высокое, затянутое тюлем. Штофные шторы оставались раздвинутыми.

Полковник, прищурившись от яркого света, наклонив массивную голову и нагнав складок на подзобок, смотрел на мои ботинки.

– Как на ходу, ловкие?
– спросил он простовато.
– В них хоть на танцы-шманцы-прижиманцы, хоть в контору, хоть в наряд... Ладно... Не смущайтесь, Шемякин. Мне - велики, я не в обиде...

Он с подвывом зевнул, крякнул, выгнув спину, застегнул крючок и подтянул молнию на ширинке, вставил ремень в пряжку. Вдел ноги в шлепанцы с помпоном, наклонился, показав широченную спину с горошинами позвоночника, выпиравшими под сорочкой, и вытянул между ног диванный ящик.

– "Зенит" заедает часто, - сообщил он мне запоздало.
– Вот раньше камеры выпускали, так камеры... Возьмите, дарю!

Подобие довоенной немецкой "лейки" взмыло в воздух, и я едва успел поймать его. "ФЭД № 53307 Трудкоммуна НКВД-УССР им. Ф.Э. Дзержинского, Харьков" - прочитал я на потертой крышке камеры. Вот где, может, и обретались отлетевшие от вырубленного шемякинского леса малолетние щепки, мои двоюродные, или какие там, братья. Кто знает?

– Мой отец работал в колонии этой... Чекист не чета вашему дружку Ибраеву... Говорят, он вас опять отделал? Это вам в утешение. Берите!

Я машинально снял и надел крышку объектива, потом повернул запорную скобу на донной крышке антикварного "ФЭДа". Она отвалилась в мою ладонь, потянув за собой приклеившуюся белым налетом окисления древнюю кассету с пленкой, забытую, видимо, в камере сто лет назад ещё славным Жибековым-старшим.

– Простите, полковник, - сказал я.
– Вы правы... "Зенит" этот заело, рвет перфорацию при подаче пленки. И перемотать назад в кассету из приемного отделения не удается. Могу я попросить выключить люстру, чтобы открыть камеру и перемотать отснятые кадры назад в кассету вручную?

Снова поднялась рука, свет погас.

Я сунул два не отснятых документа между страниц ближайшего на ощупь тома БСЭ. Затем перемотал в "Зените" пленку назад в кассету, вытащил её и сунул в карман. Теперь наступила очередь "ФЭДа". Я отлепил от него древнюю кассету и переставил её в "Зенит". Кассету же с отснятыми документами вдавил в "ФЭД".