Чтение онлайн

Потом мысли изменились:

«А может… Владимир Семенович прав, и мое сознание каким-то образом проникло сквозь границы миров или реальностей, и все вокруг, и Анджи тоже — вполне реальны и материальны?».

Но мягкая, но и упругая влажность, так сладко обволакивающая его пах, все сильнее вытягивала из него последние связные мысли, и Плехов махнул на все рукой…

Проснулся Каннут от духоты, повисшей в нагретом утренним солнцем шатре. Голова была довольно тяжелой, что говорило о том, что в процессе ночного сумасшествия они с Анджи изрядно прикладывались к кувшинам с вином.

Женщины в шатре не было, но он заметил в открытый проем входа мелькнувшее смуглое тело. Встряхнувшись как пес, парень выдохнул и, поднявшись, вышел из шатра. Его ощутимо качнуло на выходе, но свежий морской воздух быстро выдул остатки тумана из головы.

— А я тебя жду! — улыбнулась от костра Анджи, — Пойдем вместе купаться?

Вода в заводи была изумительно прохладной и чистой, приведя Кана окончательно к трезвости мыслей и бодрости духа. Отстранившись от него, Анджи улыбнулась и вышла не берег.

— Ну что, насмотрелся? — засмеялась она, крикнув куда-то за спину парня.

Каннут обернулся и увидел, как какой-то парнишка в лодке, в метрах тридцати от них, резво маша веслом, споро улепетывает в сторону противоположного берега.

«Да и пусть!».

Собирались они споро и молча. И всю дорогу Анджи задумчиво и немного грустно молчала. У парня тоже не было особого желания говорить. Было как-то опустошенно и грустно в душе, как будто закончилась какая-то хорошая, славная сказка.

Выгрузив во дворе дома родных Анджи все пикниковые припасы, немного перекусив, они снова уселись в седла. Младший брат женщины доложил:

— Лошадей накормил и напоил. Об этом не беспокойтесь…

«М-да… хорошо, что вокруг такие заботливые люди, которые ни о чем не забывают. А ты бы вспомнил о лошадях, балбес?».

— И это… — парень, поглаживая лошадь сестры по шее, покосился на Кана, продолжил:

— Вчера вечером в село купеческий караван зашел. Говорят, в Степь направляются. Сегодня, чуть рассвело, дальше поехали!

— Большой караван? — оживилась женщина.

— Фургонов двадцать, немаленький! — кивнул парнишка.

«Значит, информация Бруно о планирующихся закупках у орков оказалась верна!».

— Спасибо, братец! — женщина повернулась в Каннуту, — Ну что, поехали? Девчонкам сейчас работы подвалит. А нам к вечеру в таверне нужно быть!

Плехов ехал чуть сзади Анджи и поглядывал на ее прямую спину, красивую попу, задорный черный хвост волос.

«Ты, брат, не влюбиться ли собрался? М-да… влюбиться в проститутку, во сне! Это как-то… на женские романы очень похоже. Дурь несусветная!».

Они так и молчали всю дорогу. Женщина периодически посылала лошадь рысью, потом переходила на шаг. Заводные, натягивая поводья, привязанные к задним лукам седел, были вынуждены тоже трусить следом.

Уже выехав из леса, в прямой видимости постоялого двора Анджи придержала лошадь, и когда Кан поравнялся с ней, положила ему руку на предплечье, придерживая.

— Кан… Ты же понимаешь… Жизнь продолжается, и мне нужно будет снова… работать. Понимаешь же, да? Милый… Ты только не обижайся на меня, хорошо? Когда у меня будет время, мы обязательно проведем его вместе, да?

Каннут молчал, насупившись. И Плехов ничего не мог поделать с обуревавшими парня чувствами — какой-то детской обидой, разочарованием, злостью.

— Я попрошу Милену и Кристу, чтобы они развлекли тебя… Если я буду занята.

«Встряхнись, тряпка! Разобиделся, видите ли, он! Жизнь есть жизнь, а она — зарабатывает… как может, в общем! И не хрен тут… Обиды корчить!».

Потянув носом воздух, глубоко вздохнув, Каннут улыбнулся женщине и ответил:

— Анджи, я все понимаю. Так что… Жду Милену или Кристу в гости. А может — и их обеих!

Весело подмигнув опешившей женщине, он, гикнув, послал лошадь вперед.

Во двор все фургоны не вместились, и часть их стояла вдоль частокола постоялого двора, поближе к воротам. Во дворе для Каннута было непривычно шумно: какие-то незнакомые люди поили коней, разговаривали, смеялись, ругались, ходили и бегали туда-сюда по разным надобностям.

Анджи с заметным интересом осмотрелась, улыбнулась и, подмигнув парню, сказала:

— Ну вот… затишье кончилось. Сейчас только успевай разворачиваться! Люблю я, Кан, эту суматоху. Новые лица, новости, разговоры… Жизнь продолжается, и скучать не приходится!

Парень напомнил:

— А ты говорила, что любишь спокойные и тихие зимние вечера в пустой таверне.

Анджи кивнула:

— Так и есть! Только чтобы наслаждаться тишиной зимними вечерами, нужно пережить и вот эту суматоху со множеством караванов и людей. Не куксись, малыш, все будет хорошо. Вот увидишь!

Суматоха на постоялом дворе продолжалась недолго: купцы торопились «снять сливки», выбрать товар получше и подешевле, пока орки «не просекли фишку». Вечером караван зашел на двор, а ранним утром, разбудив парня суматохой и ором сборов, так же моментально «испарился» в мареве степи.

Седрик не преминул посетить Каннута, лишь только тот сбегал во двор справить надобности:

— Отдохнул? Ну, значит, вперед! Катаешься туда-сюда, катаешься, а заниматься кто будет?! Слушай меня, балбес! Теперь будешь бегать не по дороге. Есть за огородом тропка, которая ведет к лесу. Вот по ней — пол-лиги туда, пол-лиги — обратно! Выберешь полянку, сделаешь разминку. И чтобы — как положено! А то я ведь и проверить могу! Смотри, парень, изведаешь моей плети. Шутить не буду!

«Скрипи, скрипи, пенек старый! Проверит он! Проверяльщик нашелся!».

— По дороге бегать нечего. Думаю, караваны пойдут сейчас один за другим. А зачем нам лишние глаза да разговоры? Неделю тебе даю, чтобы форму восстановил и улучшил! Потом… Потом поддоспешник тебе подберем. В нем заниматься станешь. А через месячишко и кольчугу еще сверху, чтобы привычка, значит, нарабатывалась. Понял ли меня, лентяй? — продолжал давать наставления старик.

«Х-м-м… в поддоспешнике бегать будет куда как неловко! А потом еще и кольчуга? Охренеть!».

Каннут видел поддоспешник, когда убирался в оружейке. Да что там видел — он его чистил щеткой от пыли, да еще и не один. Сия длинная «рубаха» до середины бедра из плотного простеганного материала, набитого конским волосом, была весьма толста и тяжела.