Чтение онлайн

Предложения пересмотреть «научные основы» международных организаций, делающих ставки на применение теории Д. Рикардо, звучат всё чаще на форумах, организованных этими международными институтами. Практики отмечают, что в настоящее время руководство неверной оценкой Рикардо, считавшего неизменными такие факторы производства, как земля и труд, приводит к неверной расстановке приоритетов в пользу финансирования и технологий, а не состояния ресурсов [43].

Ситуация с деградацией ресурсной базы, которая имеет место в Европе, усугубляется в процессе активизации материального производства.

Исследование российских учёных: «Всемирная история экономической мысли» позволяет раскрыть неразрывную связь образования государств и формирования экономик, поэтому страны Востока, где формируются аутентичные цивилизации, базируются на принципе организующей роли государства в общественной жизни.

Принцип «laissez-faire» вошёл в европейский общественный лексикон по историческим меркам сравнительно недавно – в XVIII в., когда на европейском континенте происходят революционные системные преобразования. Этот политический лозунг провозглашает коммерсант – француз Жан-Клод де Гурнэ, который занимается вывозом сырья из страны и руководствуется коммерческими интересами своей фирмы, требуя свободы невмешательства государства в дела предпринимателей [33]. Таким образом, изначально данный принцип служит выражением коммерческих интересов и политических взглядов части предпринимательского сообщества. Правомерность отстаивания частных экономических интересов играет существенную роль при формировании общественного устройства и свидетельствует о преобладании на Западе персонифицированного – индивидуалистического подхода. Приоритет индивидуализма – индивидуальных интересов, которые противоречат общественным, приводит к накоплению социальных проблем в обществе, что отражает история развития Европы, изобилующая вооруженными конфликтами. В ХХ веке известный британский экономист Дж. М. Кейнс проводит исследование истоков популярности использования этого термина и устанавливает, что его формирование происходит на основе «многочисленных и разнообразных течений мысли и эмоциональных источников» [55]. Учёный подчёркивает публицистический эмоциональный характер этого термина, который проникает и в научную литературу, в частности, фритредерской школы Великобритании.

Знаменитый шотландский экономист А. Смит ошибочно причисляется к сторонникам принципа «невмешательства» за сравнение роли «государства» с «ночным сторожем». В предисловии к своему главному труду – «Исследование о природе и причинах богатства народов» – ученый поясняет, что под «государством» он понимает конкретно персону – «государя» [173]. Смит подчёркивает приоритетность руководства народными, то есть общественными интересами и в исследовании отмечает, что в решении поставленной задачи значимой является достойная оплата труда трудящихся, что входит в противоречие с индивидуальными выгодами и свободами предпринимателей. Суть экономического мировоззрения А. Смит выражает теорией трудовой стоимости, включающей оценку разных факторов влияния на сферу труда. Таким образом, приписываемая политэконому фраза может служить выражением политической позиции учёного, подчеркивающего приверженность парламентской формы правления и значимость формирования правительства, которое активно использует властные полномочия в сфере управления общественной жизнью, в том числе и экономической.

В научной среде Европы XIX в. нет откровенных апологетов принципа «laissez-faire», который активно критикуется учеными разных стран. В частности, российский ученый Д. Менделеев предостерегает от использования принципа «laissez-faire» и доказывает, что такие абстрактные положения выведены из отрывочных наблюдений. Ученый подчеркивает, что «государственное невмешательство не есть общий закон, человечеству обязательный и полезный, потому что он непременно приведет к экономической гегемонии народов, у которых промышленность успела развиться ранее признания указанного принципа, над народами, принявшими принцип невмешательства ранее, чем у них развилась своя промышленность, могущая бороться с иностранной» [124]. Менделеев называет государство той единицей, сумма которых слагает всё человечество, а также отмечает чрезвычайно тесную взаимосвязь личных благ с общим благом: семейным, государственным, общечеловеческим.

Немецкая историческая школа в XIX в. разрабатывает доктрину государственного социализма и предусматривает доминирующую роль органов управления в модернизации общественной жизни. На планомерность преобразований направлены и различные теории по организации экономического пространства, в целом идущие вразрез с принципом «laissez-faire». В частности, немецкий экономист Ф. Лист в своей работе «Национальная система политической экономии» исследует последствия воплощения принципа «laissez-faire». «Известны исторические примеры гибели наций, которые не сумели в благоприятное время разрешить великую задачу обеспечения умственной, экономической и политической самостоятельности посредством создания собственных фабрик и заводов и прочного промышленного и торгового положения», – констатирует Лист. Такие последствия ученый называет негативными для человечества, заинтересованного в том, чтобы «многие нации достигли одинаковой степени культуры и могущества» [112].

В начале ХХ в. в Европе происходят серьезные социальные преобразования, и практика общественной жизни отодвигает на периферию общественного сознания принцип «laissez-faire». Государственные органы управления России, преобразованной в Союз государств – СССР, а также страны Европы и США выступают главными инициаторами и организаторами проектов, реализация которых приводит к значительному росту производственного потенциала этих систем. Рост производительных сил европейских стран не соответствует финансовому формату международных отношений, что становится причиной Второй мировой войны. В послевоенный период формируется новый мировой порядок, и восстановление экономик всех европейских стран осуществляется при активной роли государств. Участие известного экономиста из Великобритании Дж. Кейнса в разработке финансового механизма деятельности международной организации в структуре ООН – МВФ способствует установлению твердого курса национальных валют европейских государств по отношению к американскому доллару – признанному резервной валютой, используемой в международной торговле. Такой механизм международных расчетов позволяет европейским государствам возобновить рост собственных экономик и рассчитаться с долгами.

Реанимация принципа «laissez-faire» во вт. пол. ХХ в. происходит в результате разработки доктрины неолиберализма и глобального проекта интернационализации производства, который интерпретирует современный период развития человечества как этап становления мирового хозяйства на основе международного разделения труда с целью повышения производительности труда и экономии рабочего времени. К числу разработчиков доктрины неолиберализма причисляют автора монетарной теории американца М. Фридмана, обосновывающего механизм активного кредитования. В сущности, монетарная теория определяет роль денежной эмиссии в активизации производственных процессов [195]. В полной мере к приверженцам принципа «laissez-faire» следует отнести американских экономистов Л. Мизеса, который вкладывает в это понятие «свободу выбора и действий простого человека, а не диктатора», а также его ученика Ф. Хайека, противопоставляющего «частные деньги» – государственным – [125; 198]. Характерной чертой исследований этих экономистов является полное отсутствие практических примеров. Отрицая принцип историзма и диалектику, они полагаются на метафизику своего индивидуального восприятия и собственные абстрактные размышления. Двойственной является и природа американских денег – доллара США, который считается национальной валютой и одновременно выступает в роли резервной валюты – симулякра денег. Двойственность проявляется и в статусе эмитента, осуществляющего эмиссию доллара, – государственное учреждение ФРС (Федеральная резервная система) обладает независимыми полномочиями и опирается в своей деятельности на консорциум частных банков. Такая двойственность и объясняет отсутствие в американской политической науке понятия «государства» [219].

«Характерное для неолиберализма отсутствие эмпирической стороны экономической жизни (исторические факты, функционирование институтов, изучение поведения экономических субъектов) затрудняет оказание действенной помощи экономическим и социальным субъектам», – говорится в книге «Плюралистическая экономика», изданной Всемирной экономической ассоциацией под редакцией британского экономиста Э. Фулброка [220]. В Манифесте этой организации, объединившей ученых из многих стран мира, подчеркивается, что «господство неолиберализма, когда политические решения принимаются в отрыве от реальной жизни, на основе лишь небольшой части потенциально доступных экономических знаний, – это проявление невежества в вопросах экономики» [223]. Скептическое отношение к принципу невмешательства государств в экономику известный американский экономист Дж. Стиглиц комментирует такими словами: «Я не настолько глуп, чтобы поверить, что рынок сам по себе решит все социальные проблемы: неравенство, безработица, загрязнение окружающей среды, – они непреодолимы без активного участия государств» [171].

Коммерческий интерес в реализации принципов неолиберализма «laissez-faire» и «free trade», направленных на максимизацию прибылей транснациональных корпораций Запада, подчеркивают ученые разных стран. Египетский экономист С. Амин доказывает, что такая цель, как снижение затрат в системе международного разделения труда, сводится лишь к снижению расходов на элитное потребление в странах «золотого миллиарда». Постановка и достижение этой цели делает лишними миллиарды людей на планете [216]. Ученые отмечают, что неолиберальные правила навязываются в первую очередь развивающимся странам, тогда как США и ряд стран ЕС, которые используют для развития собственные, а не заемные денежные средства, игнорируют неолиберальные принципы. Российский экономист С. Толкачев отмечает, что после кризиса 2008 г. самые масштабные протекционистские меры были предприняты именно развитыми странами [183]. Неолиберальные принципы игнорируют центры цивилизации, имеющие богатую историю формирования государственности. Например, в Китае государственные органы управления активно участвуют в экономике: укрепляют национальную финансовую систему, служащую средством самоорганизации, направляют усилия национальных экономических субъектов на расширение собственных компетенций и производств по всем товарным позициям, тем самым повышая системную самодостаточность.

В России активное внедрение принципа «laissez-faire» выражается в «демонизации» любой государственной деятельности. Российские ученые критикуют эту позицию, неоднократно подчеркивая негативность социальных и геополитических последствий такой практики. В настоящее время низкий уровень благосостояния российских граждан, по сравнению, в первую очередь, с западными странами негативно отражается на состоянии общества и способствует оттоку квалифицированных российских специалистов за рубеж. Российские экономисты Р. Гринберг и Д. Сорокин публично выступают с критикой низких для нашей страны темпов развития экономики [50]. Ученые отмечают, что государственные инвестиционные проекты всегда служат импульсом социальной и технологической модернизации. Такие научные представления традиционны для российской школы политэкономии, изучающей основные принципы государственного управления и направленной на осуществление действенной стратегии развития общества. В свою очередь государственная стратегия развития в виде постановки задач перед сферами культуры, в том числе образования и науки, означающая выдвижение актуальных общественно значимых целей и проектов, предполагает решение сложных организационных задач.