Чтение онлайн

– Эксмут, - подсказал моряк с соседнего столика, внимательно слушавший их болтовню.

– Верно, дружище, Эксмут, язык сломаешь об эти английские имена. Так вот, значит, этот лорд Экс... х-м-м... мут будто бы освободил всех рабов. Так вот, Луиджи Парвизи полагает, должно быть, что и его сына тоже увезли англичане.

– А может, нет?
– недоверчиво покачал головой рыбак.
– А ну как у них что не получилось?

– Не мели глупостей, - урезонил его сосед.
– Я же говорил, что в этом деле не так все просто. Или не говорил? Ну да все равно.

– Вот уж подлость-то!

– Да, ничего не скажешь! Будь я высокородным лордом Экс... Эксмутом, уж я бы с этим свирепым вампиром Омар-пашой раз и навсегда покончил.

– А ну их к дьяволу, этих англичан. Они всегда думают и заботятся только о себе. Дею и его своре надо бы что-нибудь такое устроить, чтобы они - ноги в руки, да в Стамбул без оглядки.

– Лучше не скажешь!
– согласился еще один из сидящих за столом и до сих пор молчавший.
– Это просто свинство! Поставить корсаров на колени, а после снова позволить им подняться, чтобы они и дальше могли продолжать свое грязное ремесло, а может, и в еще больших размерах, чтобы покрыть убытки.

– Глядишь, и нам доведется еще, не приведи Господь, погулять с цепями на ногах да скованными по двое, - снова вмешался моряк за соседним столиком.
– Англичанин ключ держал в руках, в замок его вставил уже, а отпереть так и не смог. Снова - прыжок вполсилы. Я матрос, меня море кормит, другого ремесла не знаю, не то сегодня же сбежал бы куда подальше.

Рассказчик только хмыкнул, не зная, что и ответить.

Однако это привело моряка в бешенство. Да что они все, сидящие здесь, знают, каково приходится тому, над кем в каждом рейсе витает призрак рабства. Когда свергнутый французский император был в величии и силе, алжирские корсары как-то еще сдерживались. Его-то турки не только побаивались, но даже, можно сказать, чтили. А теперь они снова обнаглели. От шока, в который поверг их лорд, они быстро оправились, и море снова стало опасным. Собеседникам этого не понять. Они сидят здесь, на бережку, в надежной гавани, выходят в море самое большее на пару миль половить рыбу, а вечером или ночью приходят обратно. Они не знают моря дальше, чем его видно с мола, а об опасностях и страхах моряков и понятия не имеют.

– Надо бы вот что...
– с гневом в голосе начал он, но докончить свою мысль не успел.

– Что, братец?
– как по команде, повернулись к нему все остальные.

– Да нет, не имеет смысла говорить об этом!
– уклонился моряк.

– Как так - нет? Почему - не имеет смысла?

– Надо заставить короля немедленно нанести новый удар. Сейчас. Пока турки в Алжире еще слабы Вот я за что!

– Ну хватил - короля!
– испуганно прикрыл ладонью рот рыбак и втянул голову в плечи. Его бегающие глазки проворно ощупали всех других гостей "Остерии дель маре". Ни одного незнакомого за соседними столами; все только друзья да кумовья. Братцы, одним словом. Значит, можно без опаски продолжать свою мысль.

– Король! Так он тебе спит и видит, как бы с Алжиром сцепиться! Да он рад-радехонек, что нашу старую республику прицепили к его королевству. Что значит Алжир по сравнению с Генуей? До африканского-то берега далеко; а вот нас он своим визитом может осчастливить в любой момент, как только касса опустеет. Лучше синица в руках, чем журавль в небе.

– Не могу возразить, дружище, - поддакнул моряк, придвинувшийся на своем табурете поближе, чтобы сподручнее было участвовать в разговоре. Однако нужно...

– Да отцепитесь вы от меня с вашим дурацким "нужно"!
– взорвался вдруг торговец рыбой, взъерошив руками волосы.
– Да попробуй я перечислить все, что кому "нужно", что нам всем "нужно", у тебя волосы бы дыбом встали. Остановимся пока на самых для нас важных, самых главных "нужно". Нужно решительно и бесповоротно положить конец морскому разбою, рабству, владычеству дея, который не желает ничего, кроме порабощения людей.

– Вот и я хотел сказать то же самое. Нам приходится подставлять шеи под ярмо, купцам - ставить на карту свое состояние, а власть имущие бездействуют.

– Да, но ведь и они же, в конце концов, терпят ущерб, как и все мы, недоумевающе развел руками рыбак.
– Что им, хуже было бы, что ли, имей наши суда возможность беспрепятственно ходить по всему морю.

– Вот мы и должны как следует растолковать им это, высказать прямо в глаза все, что думаем, - развивал моряк свои мысли.

– Попробуй сунься к ним со своими требованиями, выставят в два счета! высказал свое мнение один из гостей. В разговоре он пока не участвовал, только кивал головой в знак согласия.

Моряк побагровел и с такой яростью хватил кулаком по столу, что вино выплеснулось из кружек.

– Но разве это не справедливо, не законные требования: свобода моря, безопасность жизни и грузов, отмена бесчеловечного рабства?
– кипел он.

Все разом опустили глаза в свои кружки.

– Святой гнев должен охватить народ. Мы - итальянцы, генуэзцы, а не алжирцы. Какое дерьмовое дело дею до того, что мы делаем и чем занимаемся, как мы зарабатываем себе на жизнь, с кем и с какими странами торгуем? Чего ради он вмешивается в наши дела? Ни он, ни кто другой не имеет на это никакого права.

– Браво, браво!
– поддержали многие слова моряка. Кое-кто предпочел потихоньку улизнуть из кабачка. Чертовски возмутительные речи, однако, толкает этот парень. Лучше не слушать. Не ровен час, нарвешься на какую неприятность. Сбиры [Сбиры - сыщики, полицейские шпики в прежней Италии.] так и рыщут в поисках карбонариев и членов других тайных обществ.

– Ты, несомненно, прав, - подтвердил рыбак.

– Но что же делать?
– спросил рыботорговец.

Моряк чувствовал, что ответа ждут от него, хотя вопрос был обращен ко всем сразу.

– А разве я знаю? Вот приди ко мне кто-нибудь и скажи: "Эй, приятель, как ты смотришь, если мы сами, без короля и войска, зададим перца корсарам?" Я бы немедленно пошел за ним.

Все видели, что его слова не пустой треп. Он всерьез думал так. Сколько раз с тревогой и страхом пересекал он море. И теперь он готов все поставить на карту, положить конец этому неестественному состоянию.

– Ты очень здорово сказал. Пожалуй, и я тоже с готовностью пошел бы с тобой, дорогой друг! Жаль только, что так мы, похоже, и останемся при этой готовности, а до дела вряд ли дойдет, - махнул рукой рыбак.

– Возможно... Однако, как знать, как знать...

* * *

Уже несколько дней никто не видел Гравелли. "Уехал он, что ли?" интересовались купцы. Никто не мог дать им ответа. Секретарь молчал. Вероятно, банкир разрабатывает где-то новую большую операцию, требующую его личного присутствия. А он многим был нужен. Кто хотел одолжить у него хорошие деньги, с которыми можно бы сделать крупную негоцию. У кого желания были поскромнее: получить хотя бы самый необходимый кредит, ибо алчный Гравелли давал под огромные проценты, причем особенно высокие требовал с мелких купчишек, которым не доверял, не из опасений, впрочем, нечестности, а из сомнений в их коммерческих талантах.