Чтение онлайн

Ван Влит сказал, что после альбома он хочет год не делать ничего особенного, но Лукас всё же сдвинул его с места, устроив ему выступление на Шоу Дэвида Леттермана в октябре 1982 г. Это было (и сейчас остаётся) известное телевизионное ток-шоу — хорошее место для рекламы, если, конечно, уметь справляться с острыми вопросами Леттермана.

Для этого Ван Влиту требовалось лететь в Нью-Йорк. Будучи в городской среде, Ван Влит становился подвержен стимуляторной перегрузке. За два года до этого, занимаясь в Нью-Йорке продвижением Doc At The Radar Station, он так объяснил этот эффект Джону Пиккарелла: «Я не живу в городе, потому что мне не нужны все эти посторонние шумы. То есть, понимаете, я чувствую себя марионеткой… это мои уши. Я развил свои уши, или они сами развились. Посмотрите! Три с половиной дюйма в длину, парень!.. Так что в них попадает много…неприятного.» [350] Соответственно, поход из отеля в студию NBC, который должен был занять пять минут, занял полчаса. «Он постоянно останавливался, изумляясь по любому поводу», — говорит Лукас.

Прибыв в студию, он имел нервный вид, и когда Леттерман спросил, не дать ли ему стакан для воды, которую он принёс с собой в бутылке, Ван Влит ответил замечательно бессвязно: «Нет, но война — это прыщ любимого дракона Папы» (может быть, косвенный намёк на пенис понтифика), а потом пробормотал: «Про что это я?» Однако, когда он освоился в студийной обстановке, его косвенное остроумие стало казаться идеальным дополнением к энергичному формату шоу Леттермана, в котором диалог в любой момент может прерваться музыкальными вставками и паузами для идентификации станции.

Леттерман спросил его, что означает заглавие альбома, на что получил следующий ответ: «Тут всё дело в Рэй Гане. Он прилизывает свои волосы и жонглирует конфетками при помощи лассо. Он плохой актёр. Речь идёт о чёрном и белом. Ворон, ванильное мороженое.» Он также упомянул запрещение на MTV, перевернув их лозунг с ног на голову: «Мне не нужно моё MTV». Лукас: «Он был прекрасен. Он опасался того, что Леттерман покажет своё противное нутро. Но Леттерману кто-то явно сказал: «Лучше окажи этому парню наивысшее уважение, иначе покажешься болваном.» Он был очень мил с Доном, и очень ему понравился.»

Когда Ван Влита опять попросили поучаствовать в этом шоу в июле 1983-го, достать билеты было уже непросто. Он снова был в федоре, и Леттерман спросил его, всегда ли он носит эту шляпу. «Ну, душ я принимаю без неё», — ответил он и, виртуозно выдержав паузу, добавил: «И бреюсь тоже.» Они обсудили детскую художественную стипендию Ван Влита и его утверждение, что он никогда не был в школе, если не считать полдня в детском саду. Он говорил столь уверенно, что даже Леттерман ни на чём его не подловил. Когда его попросили продемонстрировать свой вокальный диапазон, он издал придушенный звук, извинился и сказал, что ему нужно что-нибудь вроде «бонго» для аккомпанемента. Фрагменты этих интервью позже повторялись в подборках лучших мест из шоу Леттермана.

Virgin ничего не имели против очередного альбома, и у Ван Влита были какие-то смутные планы насчёт того, чтобы продолжать записываться, но в конечном итоге больше ничего не было сделано. Теперь он хотел сосредоточиться на живописи, и понимал, что если он сам и художественный мир собираются воспринимать его искусство серьёзно, ему придётся порвать свои связи с музыкальным бизнесом или смириться с тем, что к нему прилипнет ярлык «рок-звезды-дилетанта». Джен также хорошо это понимала, и сыграла важную роль в его решении обратиться исключительно к живописи. Пока он пребывал в этом неустойчивом состоянии, Virgin вовсю старались поставить его на какую-нибудь другую рекламную платформу, которая могла бы заменить собой гастроли. Они даже пытались уговорить его слетать в Восточную Европу, чтобы принять участие в Гризли II — сиквеле безвкусного фильма ужасов о гигантском медведе-убийце.

В фильме Капитан Бифхарт и Волшебный Ансамбль должны были играть на карикатурном рок-фестивале, на который должен был вломиться медведь и устроить там погром. Virgin уверяли Ван Влита, что механическим медведем будут заниматься наилучшие специалисты по спецэффектам, но главным их козырем было то, что фильму будет сопутствовать телешоу Как Делался «Гризли II», в котором Волшебный Ансамбль сыграет пару номеров. Это могло бы быть идеальным фоном для возрождения песни "Wild Life" c Trout Mask Replica, в которой главный герой обнаруживает пещеру и уговаривает медведей принять его к себе. Однако Ван Влит счёл, что это будет величайшее убожество, и отказался иметь к этому хоть какое-нибудь отношение.

Карьера Капитана Бифхарта и его разнообразных Волшебных Ансамблей продолжалась более 17-ти лет, но не имела чёткого завершения. Теппер: «Это было не так, что вот — «Бум — сегодня конец группы». После выхода Ice Cream For Crow у Дона оставались люди, которые с удовольствием стали бы с ним работать и ездить на гастроли. Мы все не теряли контакта, но он не имел возможности выпускать пластинки и гастролировать, потому что никто не собирался финансировать это — по крайней мере, на серьёзном уровне. Примерно после года попыток что-то слепить, он наконец сдался. Он сказал: «Забудьте, я не хочу этим заниматься, ничего больше не будет. Я теперь собираюсь заниматься рисованием.» Такова была медленная смерть группы.»

Ван Влит продолжал утверждать, что главным фактором в его решении бросить музыку был маленький бюджет, который предлагали ему Virgin. Но очень вероятно, что он был рад найти оправдание своему убывающему энтузиазму. Если бы он согласился продолжать записываться, ему бы пришлось гастролировать, и финансовое вознаграждение не было бы очень велико. Враждебные экономические факторы всегда плохо влияли на стабильность Волшебного Ансамбля, и таким образом, желание продолжать несмотря ни на что перед лицом постоянной перспективы финансовых невзгод просто испарялось. Ему было за сорок, он устал от музыкального бизнеса и не имел желания копить энергию на очередной раунд уговаривания музыкантов и присмотра за ними — а будучи Капитаном любого состава Волшебного Ансамбля, он сам взвалил на себя эту неизменную обязанность.

«Я всегда говорил ему, что мне кажется, он смог бы заработать больше рисованием, чем музыкой», — говорит Теппер. «А когда он наконец начал этим заниматься, то как-то раз заметил: «Парень, это ты заставил меня сменить карьеру». Разумеется, это решение он принял самостоятельно, но я долгие годы советовал ему посвящать больше времени попыткам продать своё искусство, чем просто сидеть и рисовать в блокнотах.»

Мартинес был в группе совсем недолго, но и он увидел ту самую «надпись на стене»: «Бифхарт любил говорить что-нибудь вроде: «Парень, чего ты хочешь от музыки? Я использую музыку в качестве раздражителя.» Из подобных слов мне стало понятно, что он уходит из музыки. На то, чтобы сделать пластинку, уходили огромные усилия, а мне лично не приходилось испытывать разочарования от того, что я, как мне кажется, делаю этапную работу, получаю критическое признание, но нет ни хороших продаж, ни гастролей. Но мне кажется, что он блестящий американский художник, и, может быть, через 50 лет он будет считаться великим. Быть частью его музыки и смотреть, как пластинки просто идут ко дну, как камни, было душераздирающим впечатлением.»

Снайдер говорил Ван Влиту, что он останется членом Волшебного Ансамбля на всю жизнь; он до сих пор чувствует разочарование от того, что последнему воплощению группы не досталось времени, чтобы реализовать свой потенциал. В то время он испытывал к музыкантам группы высочайшее уважение, и до сих пор уверен, что если бы такие музыкальные ресурсы были правильно использованы, это, вполне вероятно, был бы лучший Волшебный Ансамбль из всех. Теппер был в группе семь лет подряд, и в конце концов почувствовал некое облегчение, когда её деятельность закончилась. Но неофитам было трудно примириться с фактом, что Волшебный Ансамбль — членство в котором было их высшей музыкальной целью — фактически перестал существовать. Лукас прошёл через период «декомпрессии», а Снайдеру было очень нелегко приспособиться к музыкальной жизни, побывав членом своей любимой группы всех времён. Музыканты время от времени позванивали Ван Влиту, чтобы узнать — может быть, что-то происходит. Иногда звонки оставались без ответа, а иногда ответ был столь смутен, что они начинали понимать, что играть с Ван Влитом им больше не придётся.

Французский поэт Артюр Рембо полностью бросил писать в 1873 г., в 19 лет, после чего стал — в том числе — исследователем и контрабандистом оружия; впоследствии он не проявлял никакого интереса к своей прошлой работе. Отречение Ван Влита от титула Капитана Бифхарта было не столь полным, но до сих пор не было прецедента, чтобы рок-музыкант, преуспевавший в своей творческой области, перешёл в совершенно другое поле деятельности. Многие сгорают дотла, повторяют себя до степени полной бестолковости или, когда вдохновение делает им ручкой и уходит в потайную дверь, пытаются стать актёрами. Взгляды Ван Влита на остальной рок-мир становились всё более уничижительны. В 1982 г. в интервью с Барри Альфонзо он сказал: «Литература ушла гораздо дальше, чем практически любая музыка. Всё, что есть в музыке, содрано откуда-то ещё. За мной нет этой вины — в том, что я делаю, вообще нет вины. Публика любит слушать мёртвый материал. Они слушают одно и то же снова и снова — как аквариумная рыбка, питающаяся собственными экскрементами. Как им это удаётся?» [351]