Чтение онлайн

Курт Лодер в Rolling Stone весьма оптимистично оценивал перспективы Ван Влита, считая, что ему «не терпится вернуться на сцену». Правда, он «смягчил» такую точку зрения тем наблюдением, что заново разучивать тексты песен не будет особо привлекательной задачей, имея столь сложный и обширный репертуар. Ван Влит согласился с ним, изрыгнув старую метафору — «блевотина»: «Мне, знаете ли, придётся выучить всю эту блевотину. Это то же самое, что пытаться в туалете засунуть её обратно. Боже мой, как далеко сейчас все эти дела. Ну то есть — Господи Боже, я даже не помню, где у меня в кармане ключи.» Он также жаловался на то, что группе придётся играть полтора часа — это слишком долго, это надругательство над публикой. «Но после Grateful Dead и Заппы, что тут сделаешь? То есть, если у тебя этого нет, то ты должен играть дольше.» [339]

Когда в дешёвую репетиционную студию группы в Бёрбанке — The Stone Fox (запущенное здание, в котором, как и во многих калифорнийских студиях того времени, кишели наркоторговцы) — пришёл Пол Рамбали, Ван Влит в своей типичной манере отказался петь с группой, приказав музыкантам подождать, пока все они не выйдут на сцену. Ему казалось, что упражнения — это мартышкин труд. Он продолжал утверждать, что запись — это спонтанное выплёскивание поэзии на музыку, и он не хочет и не может точно его повторить. Он уже один раз сделал это в студии, а упражнения его утомляли. Разжечь его энтузиазм было невозможно, даже пообещав ему ещё бутылку мифического трёхсотлетнего брюссельского вина (они должны были вновь играть там в ноябре).

Вскоре выяснилось, что это была плохая стратегия, однако басист/клавишник Эрик Дрю Фельдман ставит отсутствие Ван Влита в общий контекст ситуации: «Дело не в том, что Дон не хотел там быть. Мы постоянно подстрекали его на это — чтобы он не торчал с нами всё это время. Нам нужно было много чего отрепетировать. Типа — как играть вместе и одновременно не обращать внимания на соседа-музыканта, как играть неправильные ноты правильно. В процессе сочинения, предшествующем записи, Дон очень терпеливо к этому относился. Но во время репетиций для живых выступлений его постоянное желание что-то поменять в аранжировках своих композиций могло быть опасно для нашего психического здоровья. Нам было легче добиться чего-то серьёзного ещё до появления Дона — а иначе мы бы ещё сейчас репетировали.»

Теппер так оценивает начало гастролей: «Все эти концерты были довольно плохие. Не то что в Штатах, где мы, бывало, гастролировали по шесть недель и начинали врубаться в это дерьмо, давать настоящий класс. Англия меня очень возбуждала и нервировала. Несмотря на то, что я уже давно был в группе, это было похоже на первые концерты, потому что всё происходило на совершенно чужой территории. Но как я слышал от большинства слушателей, для них увидеть его опять, притом играющим музыку не с пластинок ДиМартино, было чудом.

«Я полностью отдавал себе отчёт в том, что меня будут сравнивать с Зут-Хорн-Ролло», — признаётся он. «Я прекрасно понимал образ мыслей оригинального состава Trout Mask/Decals и знал, что мы — это не они; мне казалось, у нас не было той уникальности и мощи, которые развились у них за много лет совместной игры. Помню, что Дон всегда нас очень поддерживал, укреплял наше мужество; он говорил: «Вы, ребята, самая лучшая группа из всех, что у меня были. Вы им понравитесь.»

Напряжение, которое, по утверждению Ван Влита, было фундаментальным фактором его музыки, теперь начало преследовать самого зачинщика. Перед началом первого концерта Волшебного Ансамбля в Кардиффском Университете их недорепетировавший лидер был далёк от непринуждённого состояния. Гэри Лукас вспоминает, что попытался ободрительно похлопать его по спине: «Он отпрыгнул в сторону и завопил: «Не трогай меня!». Сияющая Джен сказала: «О, он всё прекрасно сегодня сделает, он просто взвинчен.»

Однако на сцене отсутствие согласия между Волшебным Ансамблем и их лидером было очевидно. Во время своих объявлений он забывал даже, с каких альбомов были те или иные песни, и несмотря на карточки-подсказки, закреплённые на его вокальных мониторах, чувствовалось, что он не в своей тарелке. Как и обычно бывает на большей части гастролей, первый концерт страдал от технических неполадок: мониторы были неправильно смикшированы, один раз вырубилась аппаратура Снайдера, рвались струны.

Лукас из-за кулис следил за всем этим со всё возрастающей тревогой. Но у него были и свои проблемы во время исполнения сольной гитарной пьесы "Flavor Bud Living". «Джен дала мне солнечные очки, а под светом прожекторов я начал сильно потеть», — вспоминает он. «Они начали медленно сползать по носу, пока не зависли на какой-то молекуле пота, после чего совсем свалились. Больше я никогда не пытался надевать на сцене тёмные очки.»

У Снайдера сохранились живые воспоминания о первом выступлении нового Волшебного Ансамбля в Кардиффе: «И я, и Джефф [Морис Теппер] лажали во время этого концерта. По-моему, во время "Dropout Boogie" всё начало расстраиваться — с моей стороны начались ошибки, что, в свою очередь, сбило Джеффа. Это был просто один из тех аномальных моментов, что сбивают тебя с толку — и хотя это случилось всего один раз за все гастроли, это должно было случиться в моём «первом плавании». Я бы с радостью согласился сыграть ещё один бесплатный концерт для уэльской публики, чтобы только загладить свою вину.

«После концерта, мы оба выдвинули предложение не брать никакой платы за сегодняшнее выступление, но Дона это привело в замешательство и он очень любезно уверил нас, что всё не только было не настолько плохо, как нам казалось, но прямо в следующий наш выход на сцену у нас всё получится. Разумеется, Дон был прав — и, пусть даже только благодаря этому тонкому психологическому подходу, на следующем концерте ему удалось получить от нас лучшее исполнение.»

У Теппера были свои послеконцертные проблемы: «Помню, что я сходил со сцены и мне встретился поклонник, который хотел меня сфотографировать. Я был в очень плохом настроении, потому что концерт получился плохо, и послал его, или что-то в этом роде, а он захотел набить мне морду. Он орал на Дона и Джен: «Подумаешь, какая цаца! Зачем он занимается рок-н-роллом, если не хочет, чтобы его фотографировали?»»

Следующее выступление в Колстон-Холле в Бристоле было ненамного лучше. Лукас: «После всего этого, Джен увела Дона в его комнату со словами: «Ты должен собраться», принуждая его улучшить исполнение своих стихов. И когда мы доехали до Бирмингема и Манчестера, всё стало намного лучше.»

Однако как бы ни вёл себя на сцене Ван Влит, группа выполняла строгие указания: не отклоняться от заданных партий и не пытаться «скомпенсировать» что-то упущенное. В некоторых вещах, вроде "Old Fart At Play", где Ван Влит исполнял роль рассказчика, ему обычно приходилось воспроизводить некое «совпадение», чтобы всё звучало так, как на записанной версии. Но дело было не только в этом. В лондонском The Venue он запоздал в "Dropout Boogie" на целый ритмический такт и так и продолжал дальше, всю песню тащась позади группы.

Правда, это был всего лишь небольшой дефект в превосходном во всех остальных отношениях шоу. Начавшись с басового соло Фельдмана к "Hair Pie", программа включала в себя "My Human Gets Me Blues", "Doctor Dark", "Electricity", "Safe As Milk", "One Red Rose That I Mean" и подборку вещей из Doc At The Radar Station, в том числе потрясающий вариант "Sheriff Of Hong Kong", который был сыгран Уильямсом без проблем, и в котором Ван Влит «мочил» по своим китайским гонгам. К этому времени Снайдер и Лукас уже играли вместе — со сногсшибательным эффектом. Лукас исполнял "Flavor Bud Living" и время от времени добавлял от себя гитару и бас. Каждый вечер он был занят в декламации, исполняя "Untitled", "Hey Garland, I Dig Your Tweed Coat", "One Man Sentence" или "You Should Know By The Kindness Of Uh Dog The Way Uh Human Should Be".