Чтение онлайн

– Всё же я не стала бы рисковать, - высказалась Эллен, докурив сигарету до фильтра.
– Тише едешь - целее будешь.

– Так ведь в том-то и дело, что вовсе не обязательно!
– не согласился Марвин.
– Вы же сами говорили, что абсолютной безопасности нет в любом случае. Правильно?

– Правильно, нет, - не стал отпираться я.
– Но катастрофа становится совсем уже маловероятной. У меня за плечами несколько тысяч таких прыжков, и как

видите, я до сих пор цел и невредим. Чего и вам, несмотря ни на что, желаю.

– Да-а, вам-то хорошо, капитан!
– как-то совсем уж беспомощно пролепетал Шэррик.
– Вы всю свою жизнь провели на корабле. А я никак не могу привыкнуть. Стоит только посмотреть на обзорный экран - сразу завыть хочется.

– Да глядя на тебя, выть хочется ещё больше!
– не выдержала Эллен.
– Может, нам вообще назад повернуть из-за твоих капризов?

Нет, дорогая, всё гораздо хуже, чем тебе кажется. Мальчик вовсе не капризничает. Мне не раз приходилось сталкиваться с подобными случаями. Но куда же, хотел бы я знать, смотрел Ксирдаль, подбирая команду? Почему не проверил людей на приспособляемость к космосу? Хотя, с другой стороны, откуда ему было знать? И что он мог сделать? Послать Марвина полетать немного по орбите вокруг Упернавика? Полагаю, он так и сделал. Но случается, что эта проверка не даёт результатов. Когда видишь свою планету, понимаешь, что она совсем рядом, что через час-другой ты вернёшься домой, страх перед космосом может и не проявиться. Совсем другое дело - изо дня в день смотреть в непредставимую, вечную и всемогущую пустоту космоса и ощущать себя даже не песчинкой, даже не молекулой, а чем-то приближающимся к абсолютному нулю, до сих пор существующим лишь потому, что Вселенной нет ни малейшего дела до такого ничтожества. Это испытание может выдержать далеко не каждый. И не сказал бы, что для меня оно прошло безболезненно.

– Нет, это не каприз, - повторил я вслух свои мысли.
– Есть такая болезнь - астрофобия. Поражённые ей люди физически не в состоянии долго находиться в космосе. Боюсь, что и наш адмирал болен этой болезнью.

Эллен мои объяснения не убедили. Она с сомнением посмотрела на меня, потом с подозрением - на Шэррика, совсем растерявшегося после моего диагноза, и решительно заявила:

– Мне безразлично, болезнь это или обыкновенная глупость. Но я не собираюсь из-за неё рисковать жизнью. Пусть себе болеет и дальше. Дай ему какое-нибудь лекарство, Грэм! Ты ведь наверняка знаешь, что может подействовать в этом случае. А я не могу больше слушать его бабское нытьё.

В другом состоянии Шэррик наверное и не обратил внимания на её резкие слова. Но сейчас он остро ощущал собственную неполноценность, быть может, чувствовал вину перед хозяином, напрасно довершим ему исполнение важной миссии. Или просто с детства не выносил, когда его обзывали девчонкой - кто знает? Но в результате он окончательно утратил контроль над собой.

– Я - баба?!
– завизжал он ещё громче, чем в первый раз.
– Да кто бы говорил! Да ты сама... ты вообще неизвестно что!

В рубке установилась тишина, лишь на мгновение нарушенная звоном пощёчины, которой Эллен наградила Марвина. Но и этот звук быстро растворился в воздухе, также замершем в ожидании дальнейших событий. А я непонимающе переводил взгляд с одного виновника скандала на другую.

– Нет, ты не баба, - абсолютно спокойным, ровным голосом произнесла Эллен.
– Ты обыкновенное животное.

И бросилась вон из рубки.

На побледневшем лице Шэррика чётко вырисовывались следы пятерни. Мальчишка испуганно смотрел на меня, как будто опасался продолжения экзекуции. Наверное, для всех было бы лучше, если б я так и поступил. Но все мы умны задним умом.

А ведь я чувствовал, что не нужно сейчас ни о чём спрашивать. Просто сделай вид, будто ничего не произошло, и все послушно последуют твоему мудрому примеру. Но язык мой предательски пополнил и без того не маленький список моих врагов.

– Ну, и что всё это означает, мистер Шэррик?
– замогильным голосом

поинтересовался я.
– Что вы имели в виду, когда назвали мисс Брукс "неизвестно чем"?

Марвин всё сильнее вжимался в стену, и в глазах у него стоял ужас. Тоскливый, немой, животный ужас. Но я почему-то не испытывал от этого удовлетворения.

– Я вас слушаю, мистер Шэррик! Говорите, раз уж начали.

Бедный адмирал понял, что если не заговорит прямо сейчас, я его точно прибью. Может быть, "Медея", обязанная теперь его защищать - ещё одна предательница!
– и остановит меня вовремя, но я обязательно попытаюсь.

– Говори, щенок!
– в третий раз потребовал я.

И Марвин, предварительно закусив губу сразу в двух местах, обрёл дар речи:

– Простите, капитан, мне, наверное, давно нужно было вам всё рассказать. Пока вы... пока у вас не завязались отношения. И я хотел, честное слово, хотел. Но ведь вы же общаетесь со мной только в случае крайней необходимости...

Он умолк, опасаясь, не сболтнул ли лишнего.

– Дальше!
– подстегнул я его.
– Продолжай!

– Дело в том, что на хозяина работает много людей, переселившихся с Гессерита. И многие из них хорошо знают, кто такая на самом деле мисс Брукс. Мне об этом тоже рассказывали, капитан.

– О чём рассказывали?
– проорал я так, что едва не сорвал голос.

Мой рык подействовал. Шэррик заговорил чётко, связно, понятно. Вероятно, так же общался с ним и хозяин. Но в тот момент я меньше всего думал о Ксирдале.

– Видите ли, капитан, на Гессерите давно уже существует секта Благословенного Выбора. Мужчины и женщины в ней абсолютно равны в правах. Даже основателями секты были брат и сестра - Себастьян и Виола Цезарио. Их учение объявляет медицинские достижения по клонированию и клеточной регенерации даром Господним, позволяющим людям полнее познать себя. Каждый человек должен за свою жизнь побывать и в мужском, и в женском теле, чтобы понять, кем на самом деле создал его Господь. И неофит, как только попал в секту, первым делом отправляется на операцию по переносу сознания. Мужчина получает женское тело, женщина - мужское. После чего они должны триста лет прожить в новом облике, и только тогда их допустят к обряду Благословенного Выбора. То есть, человек уже осознанно решит, женщиной или мужчиной он должен оставаться до конца своих дней.

– Дальше!
– повторил я, как только Шэррик собрался перевести дыхание.

– Дальше мне рассказывали, что лет за двадцать до перелёта на Упернавик в секту вступил некто Элиот Сивен Брукс. Его сознание также перенесли в женское тело, и с того момента он стал именоваться Эллен Стью Брукс. При поступлении на службу к грандмастеру Ксирдалю, насколько мне известно, мисс Брукс умолчала об этих подробностях своей биографии.

Признаться, не помню, говорил ли Марвин что-нибудь ещё. Вероятно, нет, иначе я заставил бы его замолчать увесистой зуботычиной. Я бы заставил замолчать любого, кто бы подал в этот момент голос. Даже милосердного Господа, каким его представляют члены секты Благословенного выбора. Я бы...

Нет, первым делом я бы выжег дотла собственную память, если бы только знал, как это можно сделать. Упорно, неотвязно вставали перед моими глазами картины из недавнего прошлого. Вот Эллен грациозно выгибает спину, а я удерживаю её навесу и пытаюсь дотянуться губами до её груди. Вот она разметала руки в стороны, прикрыла глаза и тихонько постанывает под моим напором. Вот шепчет какие-то слова, точно такие же, что шептали когда-то другие женщины, с которыми мне доводилось проводить ночь в моей каюте. И ничем, практически ничем Эллен от них не отличалась. И что же теперь вдруг выясняется? Значит,

она...

– Значит, она - мужчина?
– выдавил я из себя этот чудовищный вопрос.

А Шэррик - ну, кто, спрашивается, просил его вмешиваться со своими пояснениями?
– серьёзно и обстоятельно ответил.

– Я бы не рискнул утверждать это, капитан. Разумеется, особенности мужского мышления и память о прежней жизни никуда исчезают, но ведь организм всё время будет вырабатывать женские гормоны, которые не могут не повлиять на мировосприятие такого человека. Да и женские инстинкты в клонированном теле наверняка начинают проявляться. Скорее всего, получается некая смесь женских ощущений с мужской памятью. Впрочем, я не медик и не психолог, чтобы судить о таких вещах. Абсолютно точно можно сказать только одно - Эллен Стю Брукс раньше была мужчиной.