Капитан Книжного моря
Шрифт:
– Что же это они, двоечники, получаются? – спросил Саша.
– Верно, – улыбнулась Лилит, – двоечники. Ну мы-то с вами знаем, что двоечников далеко не знания классными людьми делают, – Лилит чуть не ударила себя по губам. Но потом вспомнила, что она, вообще-то, учитель Творчества. А это вовсе никакой не учитель. Вот как творчеству можно научить? В нем можно только сопровождать. Значит, и душнить нечего. – Так вот. Учим стихотворение. Только Марианне Владимировне, если спросит, тсс! Это тайна.
Концерт прошёл на ура. Пусть и с ноткой неожиданности для многих, для Марианны Владимировны и коллег Лилит уж точно. Родители, пусть и снова пришли не все, улыбались и плакали. Даже папы. Дети потом обступили Лилит в коморке за раздевалкой и долго разговаривали, держа в руках шапки и ботинки. Фразу «Представляешь, Лилия Вольдемаровна, мама улыбнулась!» или «Я так люблю, когда папа со мной говорит… он впервые это сделал!» Лилит услышала раз 200. Как и сообщений с благодарностями за прекрасный вечер в родительском чате получила множество. Даже презрительный взгляд Марианны Владимировны из-под строгих толстых чёрных очков, сопровожденный словами «Чтож, ваши выходки, Лилия Вольдемаровна, снова сошли вам с рук… Снова вы берёте харизмой, а не трудом!» не испортил радости. Лилит просто улыбнулась и пошла искать Тензи, которая уже в слезах бежала обниматься.
В актовом зале недавно проходил «какой-то кусок линейки» в честь первого сентября, как рассказывала Лилит. Стулья здесь стояли рядами, образуя деревянное море покосившихся спинок. В окна заглядывал ещё не успевший посинеть вечер. Наглухо задернутый желтоватый занавес Лилит приказала Тензи «отштопорить», но в итоге они просто под ним пробегали, ныряя в объятья старой тяжёлой ткани и пыли.
– Кошмар, – Лилит упала на ковер возле рояля, чтобы отдышаться. – С этой работой можно самой в стул превратиться. Я на своих мадамов смотрю – сидят, скрючившись, что-то все листают, печатают, шепчут… А жить когда будут?
– Смотри! – Тензи подскочила к окну и отодвинула тяжелые складки занавесок, – Там листик уже с уголка красный… Это что, осень?
Лилит в два прыжка оказалась у окна и вперилась взглядом в маленький кленовый лист, едва держащийся на ветке. – Реально… Блин, ещё только август кончился! Что, уже ноябрь включили?
– Да уж… скоро наше место, глядишь, инеем покроется, потом там сугробы будут…
– Ага. Мир поседеет, мы поседеем…
– У тебя волосы цветные, незаметно будет.
– А ты думаешь я их крашу, чтобы радостнее казаться? У меня там уже вся башка седая, вот и скрываю голубым, фиолетовым…
Тензи хихикнула. Они вспомнили о месте, куда приходили летом почти каждый день. Брали пледы, два термоса чая, фрукты, бутерброды – словом, все, что могли найти дома. Кроме телефонов. Их они оставляли, за что потом Тензи попадало от папы, который весь день не мог дозвониться до дочери. Было так приятно лежать, подставив лицо небу. Казалось, будто это не облака плывут, а Лилит с Тензи балансируют на потоках ветра. Только трава и холод земли, просачивающийся сквозь плед, выдавали земное присутствие.
Тензи скучала по лету. В зелени деревьев на проселочной дороге, с видом на шумящий далёкий лес и под шёпот поля в их любимом месте было легче верить в себя. Легче чувствовать, что идёшь верным путём и работа в магазине – лишь новый шаг к тому, чтобы творить. И чтобы однажды смочь уехать к папе. Осень словно оголяла не только деревья, но и страхи, которые прятались за пушистой кроновой энтузиазма. С ними предстояло справиться.
– Я так скучаю по папе, – выдала Тензи. Понимаю, что часто тебе это говорю и прости, что ною… Но иногда ненавижу себя за то, что творю. И за то, что ему вру. Но ещё больше себе не прощу, если он расстроится…
– Эй, – Лилит заключила подругу в крепкие объятья, и за локоны Тензи зацепилась пара пайеток с вышивки на плечах ее кожанки, – ты все делаешь правильно. Как чувствуешь. Папа конечно всегда прав… но что его, от этого всегда слушать теперь?
Тензи улыбнулась.
– Может, ты права… Но мне все равно больно его расстраивать. Понимаешь, он столько всего для меня делает… и на работу в большой город устроился, чтобы я ни в чем не нуждалась и спокойно училась, могла не работать… а мне ещё что-то надо. Творчество. Оно всю мою жизнь переворачивает.
– Если чувствуешь, что не можешь ему все рассказать – хоть стреляй! – не говори. Ну нужно тебе потанцевать по граблям, что делать. Без этого ты не дойдёшь до чего-то важного.
– Танцевать по граблям, оказывается, так страшно…
– Только если танцуешь не с подружкой! – сказала Лилит и легонько покружила Тензи в объятиях.
Они ещё долго вальсировали, смотря, как сумерки опускаются на панельки Домишка. Небо заволакивало серо-лиловыми разводами вечера с каплями звёзд. Вся эта красота проглядывала сквозь ветки и красный лист. Затем Лилит резко вспомнила о куче тетрадей на ее столе, и они с Тензи метнулись в опустевший класс. Там они провели остаток вечера, изредка смеясь, переговариваясь и отвлекаясь на то, чтобы восхититься розовым облаком, пушистым котом, принарядившимся к холодам, или найти в листьях очертания звезд. Они даже увидели, как листочек оторвался от ветки и полетел куда-то к полю. На их место.
Глава 3
Тензи сидела в школьном коридоре и болтала с маленькой девочкой. Она ждала Лилит, чтобы забежать в магазин, в котором работала посменно. Ее сменяли лилововолосая бабушка и задумчивая женщина в леопардовой кофточке. Он назывался «24 часа», а закрывался в 22:00. Они с Лилит должны были зайти за яблочным щербетом в банке и пойти к ней домой. Дом Лилит был гораздо роднее пустой квартиры, куда из-за работы всё никак не мог доехать папа.
–У меня совсем не получается, – вздыхала юная собеседница, – этот новый учитель, Эдгар Львович, говорит: «ты так стихи читаешь, как будто у тебя слова скачут».
– И правда, скачут, – отвечала, улыбаясь, Тензи, – как будто под дождём… Потому и получается так чудесно. Если ты будешь читать ещё и ещё, то научишься так, как мечтаешь. А Эдгар Львович… Представляешь, как ему, наверное, грустно и одиноко? Он такой угрюмый, всегда один, ещё и не любит танцевать. Мне кажется, он сам о чём-нибудь мечтает, но не верит, что обладает огромной силой.
– А у него она правда есть?
– Да. Как и у тебя. И вы оба обязательно всё сможете. Вы сейчас вместе, потому что помогаете друг другу исполнить мечты.
– Вот он идёт, смотрите! – Девочка вскочила и подбежала к учителю, – Эдгар Львович, не переживайте, вы очень сильный и всё-всё сможете! Мы с вами помогаем друг другу…
Едва Тензи взглянула на Эдгара, как для неё пропали все звуки, кроме гула собственного сердца. У нового учителя была тёмная борода и добрые, пусть и сощуренные, карие глаза. Он был точной копией Капитана из её сказки, только одет в чёрный пиджак, высокие сапоги и пальто с высоким воротом. Ну и с карими глазами, да. Даже за всеми тёмными одеждами невозможно было не разглядеть его силы и доброты. Так Тензи подумала.