Чтение онлайн

Тензи вздохнула.

– Наверное, ты права. Вряд ли мою эмоциональность кто-то еще сможет выдержать…

– А я о чем. Сильных мужчин, сейчас, знаешь… ну или хоть терпеливых. Потому лучше с ним будь, чтоб потом из чего похуже выбирать не пришлось…

– Да подожди! – Тензи швырнула в подругу бумажкой. – Ещё рано о таком говорить… И вообще. Я чувствую, может, что мне надо к кому-то из них…

– Говорить-то никогда не рано. Тем более, на тебя ещё этот… Герман посматривает. Главное – не закрываться от хороших шансов.

Тензи пробормотала что-то в духе «Да, верно…» или не пробормотала, она уже не помнила. Этот шанс привлекал ее, но совсем не казался таким, как описывала Лилит. От него сердце наливалось тяжестью. Было обидно, что Лилит не восхищается заботой Германа и не радуется за Тензи, когда он приносит ей кофе в кружке с Парижем, любимые цветы, что-то вкусное.

– Да… Но он какой-то… холодный, чтоли. – Тензи усиленно пыталась найти связь реальности и чувств подруги. Получалось так себе.

– Это да. Как будто котлету трёхнедельную ешь, в микроволновку не поставив. Я тут его встретила как-то… Ну чисто холодильник ходячий! Улыбается, да. Но ни обсудить кого, ни личным поделиться… нафиг тебе эта отбивная из холодильника с глазками?

– Ну ты же с ним не так близко общаешься…

– Да какая разница? Вот к Эдгару я подошла, пусть он и душный, но мы и Мымрианну Владимировну с ног до головы обговорили, и он мне частично свою историю рассказал…

– Да? Так что же ты молчишь! – Тензи подсела ближе.

– Да я хотела, чтоб он сам… Но ладно, ладно! – заметив, что Тензи замахивается на неё какой-то кофтой, которая очень кстати валялась возле ее головы на подлокотнике дивана, Лилит сдалась. – Натерпелся он, вот оттого и такой живой, настоящий, – Тензи подняла брови. Назвать хмурого Эдгара живым и настоящим ей не позволяла совесть. – Переезжает постоянно, потому что не может на одном месте долго топтаться. Его, конечно, везде увольняли… но по его словам, ему с коллективом не везло. Отец пил, и какой-то близкий человек его бросил одного с ним… не сказал, кто. То ли мама, то ли сестра какая, то ли девушка даже. Сколько-то ему лет тогда было, тоже не сказал.

Тензи нахмурилась. Что-то во всем этом было не так.

– Ведь почему-то же его увольняли… не могут, наверно, прямо все-все школы во всех-всех маленьких городах быть наполнены всеми-всеми плохими людьми. От тебя самого же тоже что-то зависит.

– Ну, – Лилит нахмурилась, – решай-то сама, конечно… но я больше Эдгару верю. Он хоть и паровоз ходячий, а не холодильник. Оттого и о других больше думает. Чем этот твой Гектор. Эдгара жизнь помотала, и денег не то чтобы куры клюют. Вот он и человек настоящий.

Настроение Тензи окрасило небо. Все стало малиново-чёрным, а ветер вместе с очередным поездом пронёсся где-то за стенами.

В магазине было особенно многолюдно. Нет, Тензи и не рассчитывала на другое, когда сюда устраивалась: в округе это был единственный продуктовый. В магазин побольше нужно было ехать в городок, а в супермаркет – в большой город. Место, где жили Тензи и Лилит в народе называлось Домишко. Это были три серые пятиэтажки на отшибе возле станции. Они принадлежали к городку, где был магазин побольше, однако их жители считали себя чуть ли не независимым государством.

Но даже для столь независимого государства, на все население котрого полагался один маленький магазин, такой аншлаг заставлял Тензи бегать вокруг прилавка с выпученными глазами. Она, пусть и с трудом, но держалась. Всё-таки хозяйка магазина бы не одобрила, если бы клиенты приняли его за дурдом.

Сначала зашла бабушка с кудряшками и палочкой, которая хвалила именно их молоко. Тензи полчаса слушала, какой у них плохой магазин, потому что молоко из последнего пакетика, выпитого бабушкой, имело привкус бетона. В миллионный раз объясняя, что она не знает, как туда попали стройматериалы, Тензи обслуживала ещё трёх покупателей. Все – кто молча, кто громко – недовольно её поторапливали. Потом приходили мамы с колясками и плачущими детьми, девочки-школьницы на посиневших ногах, проглядывавших сквозь прозрачные колготки, считавшие своим долгом смерить Тензи высокомерным или насмешливым взглядом. Были и приятные случаи. Приходили молодой папа с мальчиком по имени Артём. Малыш едва научился ходить, и увидев Тензи, сразу выскочил из коляски, затопал за прилавок и протянул ей большущий ярко-красный кленовый лист.

– Какая красота! – Тензи прижала подарок к груди, – Спасибо.

Малыш запрыгал на круглых ножках и папа усадил его обратно в коляску. Когда Тензи, отдавая покупки, сунула Артёму одну из открыток, на которых печатала свои иллюстрации, он и вовсе радостно задрыгал ногами. Жаль, на этом приятное закончилось: папа быстро распрощался, и они с Артёмом ушли по своим делам. Магазин снова наполнился тревожным ожиданием новых приключений. Тензи удалось ненадолго присесть. Она уронила голову на прилавок, оклеенный посеревшей клеенкой в цветочек, и локоны, которые она любила выпускать из красивой причёски, аккуратно легли на него. В своем длинном ситцевом серо-зеленом платье с бежевым пояском и кружевным воротничком Тензи выглядела существом из другого мира. Словно фарфоровая кукла, которую положили в старую картонную коробку.

Что-то зашуршало прямо возле уха. Испугавшись, что это насекомое, Тензи вскочила, но увидела книгу. «Наверное, забыл кто-то из покупателей, – подумала она». Взгляд невольно пробежал по белым страницам. Там были стихи:

Тензи и не заметила, как, сидя на скрипящей табуретке, прижимала томик к груди и беззвучно плакала. От счастья. Это Капитан Книжного моря! Он послал ей весточку… Было так похоже на любовное письмо, что у Тензи порозовели щеки. Было страшно об этом думать. И все же, несмотря на возраст и статус студентки филфака, обязывающий думать только об Умных и Правильных вещах, Тензи верила: он прийдет в ее мир. Однажды Капитан заберет ее в свой волшебный сон, просто пока готовит все к приходу новой хозяйки… Чтобы получился романтичный сюрприз!

– Я люблю тебя! – горячо прошептала она в страницы, поцеловала буквы и ушла заполнять отчет.

Только она села, как дверные звоночки с пластиковыми голубыми дельфинами звонко постучали друг о друга. Тензи подняла голову. Дверь за собой аккуратно затворял Герман. Он выглядел, как всегда, пусть и уставшим, но собранным: бежевое замшевое пальто, под ним – оливковая водолазка и серые джинсы. Волосы слегка растрепал ветер, долетевший с поля, но от этого его образ делался словно более настоящим. Лицо с чуть сморщенной улыбкой, которой светились светло-голубые глаза, пшеничные волосы перелетели на одну сторону. В руках он держал две чашки кофе. Кофеен в Домишке не было, но Герман недавно подарил Габриэлле Марковне, хозяйке магазина, кофемашину. Потому часто спускался к Тензи с дымящейся ароматной кружкой, на котором была изображена эйфелева башня.

– Здравствуй, Тензи, – улыбнулся Герман. – Как настроение? Все работаешь. Наверно, устала бабулек с мамочками слушать. Оставь ты этот журнал, посиди кофе выпей.

Тензи улыбнулась сначала журналу, а потом подняла глаза на Германа. И чего там Лилит про него говорит…

– Спасибо, – тепло улыбнулась Тензи. Чашка с Парижем приятно обожгла руки. – Ты опять здесь?

– Да, знаешь… приехал к маме на пару дней, вот зашёл посмотреть, как тут все… Никто тебя не обижает?

– Нет – Тензи мечтательно закрыла глаза. – Пью из этой кружки, каждый раз, когда ты мне кофе приносишь… и в груди отдаётся стук каблучков по брусчатке Парижа. И в голове песня – est-ce que tu revienne(в сноски: если ты вернёшься)… И как будто у Эйфелевой башни танцую.