Чтение онлайн

–  У него точь-в-точь такой же рисунок вокруг глаз, как у нашего «языка» Мельчорехо!
– заметил Габриэль Нова.

–  Да, они, должно быть, одного племени… - Наш Мельчорехо взят откуда-то из здешних мест, с берега Юкатана.

–  Глядите, глядите, встает!..

–  Сейчас будет колдовать над своими идолами!..

–  Это, наверно, индейский поп, глядите!..

Индеец поднялся так же медленно и важно. Он вытащил из угла большую каменную вазу, в которой, под пеплом, тлели мелкие угольки. Индеец достал из-под ног самого большого идола пучок ровно нарезанной красноватой травы и положил ее на угли. Трава начала тлеть; поднялся дым; какой-то странный, сильный дурманящий запах наполнил башню.

Индеец запел высоким тонким голосом, все на одной ноте. Солдаты переглянулись. У Лопе закружилась голова; казалось, сейчас ему станет худо от этого остро пахнущего дыма, от тонкого визгливого голоса, тянущего все одну и ту же ноту…

–  Довольно! Возьмите его!
– сказал Сандоваль.

Индейца взяли. Он успел еще бросить пучок тлеющей пахучей травы в нос своему идолу, потом встал, молча опустил руки и покорно дал себя связать.

Испанцы еще раз осмотрели башню террасы, ступеньки, все закоулки земляного индейского храма. Больше никого они не нашли. Старый жрец-индеец жил здесь один.

Сандоваль пытался расспросить индейца о стране, о храме. Тот молчал. Старик не понимал ни слова из того, что ему говорили. Жестов он также не понимал или не хотел понимать.

–  Поведем его к сеньору Кортесу, - распорядился Сандоваль.

Кортес расположился в одном из домов селения. С ним были его капитаны: Пуэртокарреро, де Монтехо, Кристобаль де Алид, Алонсо де Авила и другие. Не было только Альварадо, - тот сидел взаперти у себя, в кормовой башне «Исабели».

Индейца привели в дом к Кортесу. Кортес велел развязать старику руки, усадил на ковре подле себя, принял с почетом. Но старик сидел опустив голову, сложив руки и молчал. Он не ответил Кортесу ни словом на своем языке, ни жестом, ни кивком головы. Привели Мельчорехо. Услышав слова на родном языке, старик поднял голову. Он выслушал Мельчорехо, осмотрел его внимательно и с презрением отвернулся. Старик не хотел разговаривать с человеком, который изменил своему племени.

Кортес велел принести вареной свинины, вина, хлеба. Старик не дотронулся до еды.

Долго бился Кортес со старым индейцем, - тот все молчал, опустив голову, сложив руки. Кортес скинул сорочку с себя и надел ее на старика в знак особенного своего расположения. Индеец снял сорочку и отложил ее в сторону, с явным отвращением.

Тогда Кортес повел индейца на берег, показал ему испанские суда. Старик долго смотрел на каравеллы, потом на большие весельные лодки, стоявшие у самого берега. На лодки старый индеец обратил особенное внимание.

–  Дариен!..
– сказал старик и показал на самую большую лодку.

Это было первое слово, которое индеец произнес.

Дариен?.. Испанская колония в материковых землях?.. Во многих сотнях лег южнее, на берегу материка?.. Откуда индеец с Юкатана мог знать это слово?

Несколько раз переспросил Кортес, снова позвали Мельчорехо.

–  Дариен!
– явственно повторил индеец, показывая на лодки.

Кортес взволновался. Может быть, на этом берегу побывали испанцы с материка? Как они попали сюда и что с ними сталось?..

–  У меня есть солдат, живший когда-то в Дариене!
– сказал Кортес.
– Я помню его; он записался в Сант-Яго. Разыщите этого человека, Сандоваль!.»

Только Лопе пристроился на пороге индейского дома, чтобы пообедать кроличьим жарким, как его позвали к генерал-капитану.

–  Хорошая память у сеньора Кортеса, - обрадовался Лопе.
– Сеньор вспомнил об обещанном камзоле!

Лопе побежал к капитану, забыв о еде. Но Кортес и не думал говорить с ним о камзоле. Он был очень озабочен.

–  Послушай, Санчес, - сказал Кортес.
– Ты ведь был в Дариене?

–  Был, ваша милость.

–  Вспомни хорошо, - ходили из Дариена суда к берегам Юкатана?

Лопе подумал.

–  Не было такого, ваша милость!
– твердо сказал он.
– Не до новых земель было нам в колонии. С голоду мы дохли в Дариене, - за хлебом посылали суда, это верно, - в Сан-Доминго, на Эспаньолу.

Кортес задумался.

–  На Эспаньолу?.. А вернулись эти суда обратно?.. Вспомни, Санчес, это очень важно!

Лопе напряг память. Почти восемь лет прошло с тех пор, но нет, он помнил точно: одно вернулось, с капитаном Вальдивия, привезли хлеб и солонину… А второе?.. Нет, второго напрасно ждали в Дариене. Не было о нем вестей, так и не узнали, добралось ли судно до Эспаньолы и разбилось у берега или потерпело крушение где-нибудь в пути.

–  Одно не вернулось, ваша милость, - сказал Лопе.

–  Ты хорошо помнишь?
– оживился Кортес.

–  Хорошо, ваша милость! Одно судно ушло в Эспаньолу и не вернулось

Позвали Аламиноса и других капитанов. Пилот Аламинос хорошо знал ветры и течения в этой части океана.

–  Да, если судно, выйдя из Дариена, из-за бури уклонилось к северу, оно могло попасть в то же течение, в которое попали мы, - сказал Аламинос.
– Каравелла разбилась где-нибудь среди мелких островов, а лодку пригнало течением сюда, к Косумелу.

–  И возможно, здесь, на диком острове, есть христиане, попавшие в неволю к индейцам?..

–  Да, это возможно, - сказал Аламинос.

Кортес был взволнован. Поиски потерпевших крушение- это благородная цель. Пусть же теперь наместник Кубы попробует его опорочить в глазах короля!..

–  Мы должны их найти!
– сказал Кортес.
– Как обрадуется его величество, когда узнает, что отыскали и вернули в лоно родины испанцев, попавших в неволю к дикарям Нового света!.. Я пошлю его величеству донесение вместе с королевской частью золота!..

Да, да. Через голову наместника Кубы он пошлет королю донесение и этим оправдает свой самовольный выход в плавание. Если ему удастся разыскать пропавших испанцев, - его величество не станет проверять,- имел ли Фернандо Кортес право становиться во главе армады. Уже одним этим поступком Кортес докажет свое право на звание генерал-капитана.

–  Что же сталось с этими испанцами, попавшими на Косумел?
– Капитаны опять подступили к старику.

–  Здесь были белые люди - такие же, как мы?
– спрашивал Кортес.

Старик тряс головой. Он не понимал.

–  Переведи, Мельчорехо! Ортегилья, дай ему вина!..

Почти насильно старому жрецу влили в рот пол кубка вина. Он поднял голову, повеселел, начал осматривать испанцев заблестевшими глазами.

–  Сейчас заговорит!
– сказал Сандоваль.

–  От хорошего вина немой заговорит, не то что индеец!
– сказал Лопе.