Чтение онлайн

По приказу Кортеса индейцу развязали руки. Он огляделся, ступил вперед, к Кортесу. Узнав в нем вождя, индеец приветствовал его по обычаю своей земли: склонившись вперед, одной рукой коснулся палубы, другую приложил ко лбу.

Кортес приподнял индейца с пола.

–  Ты свободен!-сказал Кортес.
– Я отпускаю тебя.

Мельчорехо перевел слова генерал-капитана.

–  Я и мой государь даем тебе свободу!
– милостиво сказал Кортес.
– Переведи ему, Мельчорехо.

Он протянул индейцу связку зеленых стеклянных бус:

–  Я и мой государь дарим тебе эти подарки!..

Только тут индеец понял, поверил, быстро заговорил. Слезы радости выступили у него на круглых детских глазах.

–  А-га!.. Ра-тани!..
– сказал индеец.

Мельчорехо перевел. Это значило: «спасибо».

–  И это я дарю тебе!.. И это, и это!..

Индейца задарили. На шею ему навесили две связки бус и еще по связке на каждую руку. В пальцы сунули дешевый ножик с деревянной рукояткой.

–  Все это мы даем тебе, - я и мой великий государь!

Мельчорехо перевел.

–  А теперь пускай идет, - сказал Кортес.
– Мельчорехо, объясни ему: так мы будем поступать с каждым, кто доброй волей придет к нам. Пускай приносят жемчуг, золото, хлеб, - мы всех одарим!

Кортес поднял и показал индейцу большую двойную связку блестящих красных и синих бус.

–  Вот! Скажи своему вождю: пускай приходит миром ко мне, - я все это ему отдам.

Индеец закивал головой. Он понял.

Второму индейцу тоже навесили бусы на шею, сунули детский бубенчик в руки. Индеец только что пришел в себя и стоял, оглядываясь в удивлении.

Пленников свезли на сушу. Лодка еще не успела пристать к берегу, как оба выскочили на камни и бегом пустились по тропинке вверх.

Капитан Монтехо покачал головой.

–  Пожалуй, не вернутся!
– сказал Монтехо.

–  Вернутся!
– уверенно сказал Кортес.
– Не эти,- так другие. Они тоже захотят получить от меня подарки.

Пришел день - косумельцы не показывались. Кортес велел Сандовалю взять сотню людей и пойти в глубь острова на разведку.

Остров весь зарос глухой буйной зеленью; кое-где по склонам холмов виднелись огромные белые камни. Высокая колючая трава и ползучие стебли мешали продвигаться вперед, побеги дикого маиса вставали выше иных деревьев. На низких раскидистых деревьях росли крупные белые и розовые цветы; над этими цветами тучами роились пчелы.

–  Я назвал бы этот остров не «Остров Ласточек», а «Остров Бешеных Пчел», - ворчал Лопе Санчес, закрываясь щитом от пчелиных укусов.

За холмом начинался спуск в большую, заросшую лесом котловину. В центре ее поднимался не то пригорок правильной формы, не то какое-то сооружение.

Солдаты спустились с холма. В самом деле, посреди котловины возвышалось здание, если можно назвать зданием искусственно насыпанную земляную гору, укрепленную камнями. Широкая насыпь была только основанием или нижней террасой здания; на нее насыпана была вторая, поменьше, и укреплена камнями, на вторую- третья, и так, уступами, суживаясь кверху, поднимался огромный дом, похожий на ступенчатую пирамиду. Сверху пирамида была точно срезана небольшой площадкой, и на площадке стояла открытая на все стороны башенка.

–  Там кто-то есть! Там люди!
– закричали солдаты.

Какие-то фигуры действительно виднелись в башне.

Они не двигались, точно застыли.

Испанцы двинулись дальше, продираясь через колючую траву. К башенке в самой толще здания вела широкая лестница, тоже из земли, укрепленной камнями. На лестнице никого не было, никто не охранял ни ступенек, ни нижней террасы.

Сандоваль велел оставить стражу внизу, на первых ступеньках. Остальные стали подниматься к башне.

Больше получаса занял подъем, - лестница была крута. Кроме того, на каждой террасе надо было обходить все здание кругом, чтобы попасть на следующий подъем лестницы. Какие-то норы были пробиты в земляной толще здания, похожие на входы в низкие пещеры. Лопе ткнул копьем для проверки в одну такую нору, - там никого не было: ни людей, ни зверей.

Задыхаясь от жары, в поту, солдаты наконец добрались до башни; передние человек пять бегом вбежали в нее.

Тяжелый запах ударил людям в нос; передние попятились, - прямо в лицо нм смотрели страшные, оскаленные морды каких-то чудовищ. У самых ног чудовищ грудами на полу свалены были пожелтевшие человеческие кости.

–  Санта Хесус, куда это мы попали?.. Спаси меня, святая дева! Да это же сам дьявол!..
– Молоденький солдат-галисиец, Габриэль Нова, попятился, роняя копье.- К самому дьяволу в ад!..

–  Спаси нас, Иисусе!
– Еще несколько человек начали пятиться к выходу, оглядываясь на капитана.

–  Смелее, земляки!.. Это не ад! Это поганая индейская церковь!
– закричал рябой Эредия.
– Я видел такие в Потончане. А это индейские боги!..

–  Идолы!.. Поганые боги!..

–  Они из дерева, глядите!..

Осмелев, солдаты уже толпой напирали внутрь башни. Кто-то ткнул деревянного бога в огромные оскаленные зубы, и фигура качнулась, едва не свалившись на солдата. Тихий сдержанный вздох донесся откуда-то из угла.

–  Тут кто-то есть!-закричал Эредия.
– Сеньор капитан, прикажите обыскать.

–  Займите вход! Встаньте по двое по углам и у столбов, - распорядился Сандоваль.
– Осмотрите всю башню.

Из-за груды костей, из-за чёрной деревянной фигуры самого большого идола солдаты вытащили человека. Это был индеец, старый, седой и почти голый. Он казался не испуганным, а только очень огорченным.

Индеец сложил руки на груди, опустил голову и с важным грустным лицом сел на полу, перед самым большим идолом. Он, казалось, не обращал внимания на белых людей.

–  Сеньор капитан, разрешите, я трону его слегка копьем!
– нетерпеливо попросил Эредия.

–  Погоди, Эредия! Поглядим, что он будет делать, - сказал Сандоваль.

Индеец сидел на полу, опустив лицо и покачиваясь взад и вперед. Волосы у него были длинные, закрученные в несколько жгутов. Все пальцы на ногах у индейца были отрублены, кроме большого - на правой; отрублены были также оба мизинца на руках. Вокруг глаз -был наведен краской сложный рисунок из синих кружков и стрел, пересеченных красными полосками.